амнезия, держать ее сознательно неосознанной. В конечном итоге узнать о ней больше, чем она сама знала. Он скармливал ей части ее собственного подсознания расчетливыми кусочками, держал ее зависимой, неуверенной. Психологическая война. Неважно, что вы видели во Вьетнаме, он был экспертом. Затем, когда пришло время, он выпустил ее на Белдинг».
«Большой хлеб, большой контроль».
«И я думаю, я точно знаю, когда это произошло, Майло. Летом 75-го.
Она исчезла без объяснений на два месяца. В следующий раз, когда я ее увидел, у нее была спортивная машина, дом, чертовски комфортный образ жизни для аспирантки без работы. Моей первой мыслью было, что Круз ее держит. Она знала это, даже пошутила об этом, рассказала мне историю о наследстве — которая, как мы теперь знаем, была чушь. Но, может быть, в каком-то смысле в этом была доля правды. Она предъявила претензии на свое право рождения. Но это сыграло с ней злую шутку, обострило ее проблемы с идентичностью. В тот раз, когда я застал ее за рассматриванием фотографии близнеца, она была в каком-то трансе, почти в кататонии. Когда она поняла, что я стою там, она сошла с ума. Я был уверен, что мы закончили. Потом она позвонила мне, попросила приехать и набросилась на меня, как нимфоманка. Годы спустя она делала то же самое со своими пациентами
—пациенты, с которыми ее познакомил Круз. Она так и не получила лицензию, осталась его помощницей, работала в офисах, за которые он платил аренду».
Я почувствовал, как растет моя собственная ярость. «Круз был в состоянии помочь ей, но все, что сделал этот ублюдок, это играл с ее головой. Вместо того, чтобы лечить ее, он заставил ее написать свой собственный случай как фальшивую историю болезни и использовать ее для своей диссертации.
Вероятно, его идея шутки — пренебрежение правилами».
«Одна проблема», — сказал Майло. «К 75-му году Белдинг уже давно умер».
«Может быть, и нет».
«Кросс признался, что солгал».
«Майло, я не знаю, что правда, а что нет. Но даже если Белдинг был мертв, Магна продолжала жить. Много денег и власти, чтобы высосать. Допустим, Круз надавил на корпорацию. На Билли Видала».
«Почему они позволили ему избежать наказания на протяжении двенадцати лет? Почему они позволили ему жить?»
«Я обдумывал это и до сих пор не могу найти ответ. Единственное, что я могу придумать, это то, что у Круза также было что-то на сестру Видаля, что-то, что они не могли рисковать раскрыть. Она наделила его профессорством, поставила его заведующим кафедрой. Мне сказали, что
была благодарность — он лечил ее ребенка, но в некрологе ее мужа не было упоминания о детях. Может быть, она снова вышла замуж и родила детей — я собирался проверить это до того, как узнал о Виллоу Глен».
«Возможно», — сказал Майло, — «дело с Блэлоком — это просто прикрытие: Видал использует свою сестру как ширму, а реальная выгода исходит от Магны».
«Возможно, но это все равно не объясняет, почему ему так долго позволяли все это делать».
Он встал, прошелся, выпил пива, выпил еще.
«Итак», — сказал я, — «что ты думаешь?»
«Я думаю, что у вас что-то есть. Я также думаю, что мы можем никогда не докопаться до сути. Люди тридцать лет в могиле. И все зависит от того, будет ли Белдинг папочкой. Как, черт возьми, вы собираетесь это проверить?»
"Я не знаю."
Он еще немного походил и сказал: «Давайте вернемся на секунду к настоящему.
Почему Рэнсом покончила с собой?»
«Возможно, это было горе по поводу смерти Круза. А может, это было не самоубийство. Я знаю, что доказательств нет — я просто предполагаю».
«А как насчет убийств Крузе? Как мы уже говорили, Расмуссен — не совсем корпоративный киллер».
«Единственная причина, по которой мы обратили внимание на Расмуссена, заключалась в том, что он рассказывал о совершении ужасных вещей примерно в то время, когда были убиты Крузы».
«Не только это», — сказал он. «У этого придурка была история насилия, он убил собственного отца. Мне понравилась вся эта психологическая чушь, которую ты выдал — снова и снова убивать папу».
«Перефразируя эксперта, это не доказательства, приятель. Учитывая историю Расмуссена, ужасные вещи могут означать что угодно».
«Ебаный крендель», — сказал он. «Кругом и кругом».
«Есть человек, который мог бы нам все прояснить».
«Видаль?»
«Жив и здоров в Эль Сегундо».
«Ладно», — сказал Майло. «Давайте просто ввалимся в его кабинет и объявим мальчику на побегушках у помощника его секретаря, что мы хотим аудиенции у большого босса...
Дружеская беседа об отказе от детей, шантаже, претензиях на наследство, множественных убийствах».
Я развел руками и пошел за пивом.
«Не обижайся, — крикнул он мне вслед. — Я не пытаюсь испортить твой парад, просто стараюсь, чтобы все было логично».
«Я знаю, я знаю. Это просто чертовски раздражает».
«Как она умерла или что она делала, когда была жива?»
«Оба, сержант Фрейд».
Он нарисовал пальцем счастливое лицо на инее своего стакана.
«Еще кое-что. Фото близнецов — сколько лет девочкам на нем?»
«Около трех».
«Так что их не могли разлучить с рождения, Алекс. То есть либо об обоих заботился кто-то другой, либо обоих отдали Рэнсомам.