Майло сказал: «Хватит болтать. Какой номер телефона у адвоката? Должно быть, обмен пять на пять, верно? Беверли-Хиллз. Или Сенчури-Сити. Двести, двести пятьдесят в час. Я думаю, что первоначальный счет обойдется вам в три, может быть, четыре тысячи, минимум. И это только за подачу бумаг. Как только мы вас арестуем, счетчик действительно начнет работать...»
«За что меня записать? Звонить в службу спасения?»
«—и этим ребятам нравятся гонорары, не так ли? Платите за «Мерседес», держите счет в «Мортоне». Между тем, у вас нет отдыха , чтобы консультироваться, а ваши собственные платежи продолжают поступать. Сколько стоит ипотека на это здание, которым вы владеете, пару тысяч в месяц?
Тем временем, ты находишься на складе с девушками из старого района...
Они будут очень рады увидеть, что кто-то сделал все хорошо, владеет всем зданием. Они будут относиться к этому очень дружелюбно».
Она повысила голос: «Заказать мне что ?»
«Моя очередь задавать вопросы. Твоя очередь заткнуться или ответить».
Она проткнула хрустальную пепельницу сигаретой. Продолжила проткнуть и после того, как тлеющее пламя погасло. «Не о чем отвечать».
«Два тела на заднем дворе, и нечего ответить?»
Она закатила глаза. «Я же сказала, что не знаю об этом».
«Ты их знал » .
"Профессионально."
«Кто еще, кроме вас, знал, что они придут сюда сегодня вечером играть?»
"Никто."
"Никто?"
«Верно. Я осторожен — на этом основан мой бизнес».
«Никто», — сказал Майло, — «кроме того парня, которому ты звонил сегодня вечером, чтобы их подставить».
Ее рот открылся. «О, нет, о, нет, ты ни за что не собираешься
— «Милая сделка, Шери. Даешь ему время уйти, а потом звонишь в службу спасения и играешь в добропорядочного гражданина: думаешь, что была стрельба. Думаешь , может, двое парней — бродяг — лежат мертвыми у тебя на заднем дворе».
«Это правда! Я имею в виду, что они не знали, что они мертвы.
Как я узнаю, мертвы они или нет? Ты думаешь, я пойду туда, чтобы пощупать пульс!
«Звучит так, как будто они незнакомцы».
«В чем разница? Я же звонил, да?»
«Кто еще знал, что они здесь, Шери?»
«Никто. Я же сказал тебе...»
«Жаль», — сказал он. «Офицеры Бердетт и Пеллетье сказали мне, что ты не сможешь помочь, но я решил сохранить открытость ума. Похоже, что...»
"Бердетт? Это тот негр с таким отношением? Тот парень был груб со мной, бросил на меня такой взгляд — такой... такой..."
«Покровительственный взгляд?»
«Да», — сказала она, « Покровительственно. Он был чрезвычайно покровительственным. До энного. У него было отношение. Как будто он был каким-то королем Хухахом, а я какая-то младшая сестра, которая перешла черту, это его работа — сбить меня с ног.
А другая, она просто дизельная лесбиянка — пялится на мои атрибуты, когда у нее есть возможность. Вам, ребята, не следует нанимать извращенцев».
«Атрибуты?» — спросил Майло.
«Да». Она низко наклонилась в иллюстрации, откинула плечи назад, внезапно снова став уверенной. Она улыбнулась Майло, получила в ответ пустой взгляд и переключила свое внимание на меня.
Ее улыбка была приглашающей, и хотя я знал, что это искусственно, мне пришлось отвести взгляд, чтобы не ответить ей взаимностью. Когда я это сделал, она тихо выругалась.
Майло сказал: «Хорошо, мы отвезем тебя в центр города. Ты сделаешь звонок оттуда. Приготовься к небольшой ностальгии, Шери. Вдыхай дыхание СПИДа в клетке, полной пятидолларовой клубники, пока тебя проверяют на наличие отклонений ».
Она снова посмотрела на меня, слегка раздвинула ноги, держа их скрещенными в лодыжках. Подтверждая оценку Бердетта того, что было...
или не было — под кимоно.
Я снова отвернулся.
Она сказала: «Ладно. К черту адвоката. Я ничего плохого не сделала — не надо
надо купить ему еще один мерседес. Дай мне один из этих полиграфов.
Давай погромче — мне нечего скрывать».
Майло сказал: «Полиграфы не могут противостоять преступникам. Любой, кто не против лжи, может пройти тест».
Гнев покрыл ее лицо, словно сыпь. «Так какого хрена ты хочешь ?»
«Просто говори прямо, Шери. Как ты вообще связалась с Массенджилом и Доббсом. Как долго это продолжается — все , что происходит. И все, что связано с тем, что произошло сегодня вечером».
Она улыбнулась сквозь гнев. «Все, да? Ты уверена, что твое маленькое полицейское сердце выдержит?»
Он поманил меня пальцем. «Если не получится, он знает, как делать искусственное дыхание».
«Ладно», — сказала она, снова скрестив ноги. «Ты подаешь, я ловлю».
Майло сказал: «Позвольте мне убедиться, что я все ясно понял. Вы говорите, что хотите поговорить о событиях этого вечера — 6 декабря 1988 года?
Дайте показания по собственной воле, без присутствия адвоката?»
«Угу». Она широко улыбнулась, обнажив большие, идеальные, молочно-белые зубы. Провела языком между ними, выпрямилась, коснулась груди.
«Да. Да. Конечно, я поговорю. С тобой. Потому что ты — король Хуха.
Ты настоящий, шеф, это точно. А Шери не гонится за подражателями .
27
Она сказала: «Сакраменто — это начало».
Она сунула в рот еще одну сигарету. Майло прикурил для нее.
Она покурила немного.
Майло сказал: «Сакраменто».