Я позвонил в звонок на калитке. После минутной задержки из динамика раздался голос: «Да?»
"Доставка."
"Подожди."
Через несколько минут входная дверь открылась, и оттуда вышел мужчина в черной рубашке и черных джинсах, пристально посмотрел на меня и приблизился ко мне тяжелой, негнущейся походкой.
Ему было около тридцати, невысокий и широкий, с редеющими черными волосами на макушке, боковые пряди были завязаны в едва достаточно длинный хвост. Кустистые бакенбарды длиннее, чем у Майло, жирная кожа, которая блестела, очки в проволочной оправе, избитые черты лица.
Сонное выражение лица, за исключением маленьких поросячьих глаз, которые я так и не отвел.
Черная рубашка была шелковой, слишком большой, навыпуск, и он держал правую руку перед собой, как будто защищая что-то. Копы в штатском носили рубашки навыпуск, чтобы скрыть оружие, и я предполагал, что бандиты делали то же самое.
"Ага?"
«Доставка для мистера Крувински».
Я протянул ему сумку аптекаря.
«Что в нем?»
«Медицина, я полагаю».
«Он получает лекарства от своего врача».
Я постарался выглядеть безразличным.
«Дай-ка посмотрю».
Я отдал ему сумку, и он вытащил маленькую янтарную бутылочку, наполненную желтыми таблетками. Правильный цвет, но неправильная форма. Моя таблица Physicians ' Desk Reference показывала Imuran как дублет с делениями, это были одиночные таблетки. Витамин C. Черная рубашка не отреагировала. Как я и надеялся, не наблюдательный.
Этикетка была произведением искусства. Я отпарил старую для пенициллина, замазал все подробности, но оставил пустыми название и адрес аптеки, а также РЕЦЕПТ, ДАТУ и ВРАЧА, ВЫПИСАВШЕГО ЛЕКАРСТВО.
Сфотографировал, впечатал новую информацию, нанес немного клея на заднюю часть, приклеил обратно на флакон. Довольно хорошая работа, хотя я не был готов к двадцатидолларовым купюрам.
Он прочитал этикетку и поджал губы, когда дошел до слов: ВРАЧ, ВЫПИСАВШИЙ ЛЕКАРСТВО: М. КРЮВИК, доктор медицины, а затем настоящий номер лицензии Крувика, полученный от медицинской комиссии.
На его мясистом лбу проступили морщины замешательства.
«Мы только что получили большую коробку этого ши. Кто это заказывал?»
Бинго.
Я постарался выглядеть глупым и раздраженным, а не восторженным. «Не знаю, я просто иду туда, куда мне говорят. Ты хочешь, чтобы я забрал его обратно?»
Бросив бутылку обратно в сумку, он оставил ее себе и направился к дому.
«Привет», — сказал я.
Остановившись, он посмотрел на меня через плечо. Его плечи были огромными, локти имели ямочки. Розовый скальп проглядывал сквозь волосы; конский хвост был печальным.
«У тебя проблемы?»
«COD», — сказал я. «Тебе придется за это заплатить». Продолжая это для реализма; я уже узнал то, что хотел узнать.
Подняв свободную руку, он сделал из нее пистолет и направил его мне в лицо.
«Подожди, приятель».
Я так и делал. Пока он не вошел внутрь и не закрыл дверь.
Затем я побежал обратно в «Севилью» и к тому времени, как он вернулся, уже уезжал. Вместе с Анной, медсестрой с напряженным лицом.
Они вдвоем стояли за железными воротами в недоумении, наблюдая, как я убираюсь оттуда.
ГЛАВА
35
Так много всего в кинобизнесе пресного, обыденного, бесхарактерного. Кастинговая студия сказала все.
Грязно-коричневый кусок одноэтажного здания на бульваре Вашингтона в Калвер-Сити, он располагался между кубинским рыбным рестораном и китайской прачечной. Штукатурка была светлее там, где граффити было нанесено распылением. Окон не было, перекошенная черная дверь.
Внутри находился скромный зал ожидания, заполненный претендентами на идеальную фигуру обоих полов, которые сидели на складных стульях, читали Variety, фантазировали о славе, богатстве и о том, как перережут горло какому-нибудь неприятному посетителю ресторана.
Внутренняя комната была намного больше, но в ней находились только карточный стол и два стула под дешевым светильником на шинах, а также задняя стена из засиженного мухами зеркала.
Я сидела в крошечной кладовке за зеркалом и наблюдала.
За столом сидели два директора по кастингу: грузный, неряшливый мужчина с одутловатым лицом, плохой кожей и сальными волосами, одетый в гавайскую рубашку и грязные брюки цвета хаки, и худая женщина с неплохими голубыми глазами, в очевидном черном парике и в красных спортивных штанах.
Перед ними таблички с именами.
БРЭД РАБЕПАЙДЖ БАНДУРА
Две бутылки Evian, пачка Winston и пепельница, но никто не курил.
«Следующий», — сказал Рабе.
Пришел подающий надежды. Прослушивание номер 6 на главную мужскую роль.
Он посмотрел на Рабе и Бандуру и улыбнулся, как он, вероятно, считал, с теплотой.
Я увидел напряжение, страх и презрение.
О чем он думал?
Фрик и Фрак?
Гензель и Гретель?
Кто они такие, чтобы судить — оба одеты как неряхи — типично.
Одеваются скромно, чтобы показать, что у них есть власть, а им наплевать.
Надеющийся знал этот тип — Боже, как же он знал .
Ждать в этом зоопарке три гребаных часа ради привилегии быть оцененным глазами, которые никогда не изменятся, несмотря на фальшивые улыбки, кивки и фальшивые слова поддержки.
Судейство .