Тиг остановился, сплюнул, упал на колени. Положил ружье на землю, выпрямился, поднял руки вверх. Засмеялся и снова плюнул. Достаточно близко от нас — я услышал, как плевок шлепнулся на землю.
— Лорен… Господи, вот дерьмо.
* * *
Он подошел к воротам, голова опущена, руки бессильно болтаются по бокам. Поискал в карманах шорт ключ, вытащил, долго пытался попасть им в замочную скважину, но без успеха. Начал чертыхаться и дергать за цепь, на которой висел замок, Майло сказал:
— Давайте-ка я вам помогу, сэр.
Лайл не обратил на него внимания и снова попробовал попасть в замочную скважину. Опять безрезультатно. Он тяжело дышал, и я почувствовал запах перегара и пота, отдававшего уксусом. Видимо, накануне Тиг несколько перебрал пива. Лайл подергал забор и грязно выругался. При ближайшем рассмотрении память услужливо подбросила мне подзабытый образ отца Лорен. То же лицо, только несколько загрубевшее. Глаза превратились в маленькие щелочки, как у борова. Над правым глазом красовался шрам. Тиг все еще носил бородку и длинные волосы, только сейчас пряди поседели и были собраны сзади в конский хвост, который лежал на мускулистом плече. Когда-то ухоженная, кожа на лице стала морщинистой и бугристой.
Когда Лайл напирал на забор, его бицепсы и грудь напрягались. Однако большие, некогда крепкие мускулы ослабли и смахивали на пустой винный бурдюк.
— Предоставьте это мне, — повторил Майло.
Тиг перестал толкать забор, уставился на замок, еще раз попытался засунуть ключ в замочную скважину. Костяшки его пальцев уже были окровавлены, а волосы выбились из хвостика. Ружье, похоже, придавало ему уверенности; оказавшись без оружия, Тиг превратился в жалкого оборванца.
Наконец он справился с замком, размотал цепь и бросил ее позади себя. Она звякнула при ударе о землю. Лайл распахнул ворота и выставил руки вперед, словно давая понять, что не нуждается в утешении.
— Идите внутрь, — сказал он, ткнув большим пальцем в сторону дома. — Не хватало еще, чтобы эти скоты услышали. — Покосившись в мою сторону, Лайл задержал взгляд, и я решил, что он меня узнал. Но он повернулся к нам спиной и зашагал к двери.
Мы пошли за ним.
— Под скотами вы подразумеваете соседей? — спросил Майло.
Тиг проворчал что-то неразборчивое в ответ.
— Проблемы с соседями?
— А для чего, вы думаете, я вышел с ружьем? Да это не соседи, а самые настоящие свиньи. Пару месяцев назад отравили моего ротвейлера. Кинули мясо, намазанное антифризом, у чертовой собаки отказала печень, и она несколько дней гадила зеленым. С лета у нас тут уже троих сбило машиной. Эти домишки забиты отбросами. Нелегалы, насильники, бандиты — всяких хватает. Не скрою, было время, я сам нанимал нелегалов на работу, и они старались как могли. Только жить среди этих ничтожеств… Здесь как на войне. А ведь когда-то был приличный район…
Пока он говорил, его подбородок напрягся. От этого борода ощетинилась и встала торчком.
Мы поравнялись с ружьем, и Майло подоспел к нему первым. Он поднял оружие, разрядил и положил патроны в карман. Тиг засмеялся:
— Не волнуйтесь, башку я никому не отстреливал. Пока.
Он снова посмотрел на меня и отвернулся с озадаченным видом.
— Да, сэр. Просто так спокойнее, — сказал Майло.
— А мне плевать, как вам спокойнее.
Тиг остановился, сплюнул, положил руки на пояс и пошел дальше. Шорты немного сползли, и были видны белесые волосы на животе. Я вспомнил, как он одевался раньше, чтобы подчеркнуть свою фигуру. От прежнего Лайла осталось лишь жалкое подобие.
— Вы должны найти засранцев, которые убили мою дочь.
— Совершенно с вами согласен, — ответил Майло. — Есть какие-нибудь предположения на этот счет?
Тиг опять остановился.
— Вы к чему клоните?
— Ну, может, вы знаете какого-нибудь конкретного засранца, который мог бы это сделать.
— Нет, я просто предположил. Как они… Что они с ней сделали?
— Застрелили, сэр.
— Скоты… Я вам вот что скажу. Мы с Лорен не общались, ясно? Она считала меня куском дерьма и напоминала об этом при каждой возможности.
Мы подошли к дому. Дверь все еще была открыта. Войдя внутрь, Лайл включил свет. С потолка свисала голая лампочка без абажура и освещала гостиную, обитую плохо обработанными деревянными панелями. На полу красный линолеум и вытертый ковер, у стены — диван в черно-коричневую клетку, на маленьком столике — упаковка из-под шести бутылок «Будвайзера» (пять из них опустели и стояли здесь же). Телевизор с большим экраном, на нем — нелегальный конвертер кабельного телевидения. Напротив — кресло-качалка с зеленым пледом. Из-за всей этой мебели в комнате оставалось очень мало места для передвижений. В задней стене было сделано два проема, один вел на кухню, другой — в короткий коридор с дверьми по правую сторону. Пахло плесенью, пивом и солеными орешками. И все же в доме царил порядок. Ковер на полу старый, но чистый, линолеум вымыт. Хотя, конечно, бывшая жена Тига явно жила получше.
Лайл сказал: