— Или он очень умен и старается провернуть что-то вроде двойного обмана. Ну и семейка! Чем больше ее узнаю, тем больше жалею Лорен.
Я понял, что происходит в душе у Майло. Поначалу труп Лорен был всего лишь работой, не более и не менее, чем кипы бумаг, которые приходится заполнять по каждому делу. Но как только ее характер и жизнь начали обретать форму, Майло почувствовал сострадание к девушке. Подобное случалось с ним часто. По крайней мере в тех случаях, когда я наблюдал его во время расследования.
Я сказал:
— Ты не спросил, где он был в ночь убийства Лорен.
— Я пока не знаю, когда ее убили, — жду отчета патологоанатома. Кроме того, нет смысла пугать Лайла с самого начала. Если ничего не прояснится, придется навестить мистера Тига еще разок. Может, с утра. Чтобы посмотреть на него трезвого.
— Да, и без ружья в руках.
— Забавно, тебе не кажется? Двуствольная пушка в руках у такого болвана. И о чем только думали отцы-основатели, когда узаконивали ношение оружия? А вторая женушка кажется овечкой. Как думаешь, он ее бьет?
— Не знаю насчет побоев, однако морально он ее полностью подавляет.
— Интересно, дрались ли Лайл и Джейн, пока были женаты… Джейн все повторяла, какой он подлый. Возможно, Лорен и через это пришлось пройти. Ничего подобного не всплывало во время сеансов?
— Она жаловалась на них и все же о насилии не упоминала. Хотя ты ведь знаешь, терапия была недолгой.
— Два сеанса. — Майло вытер лицо. — Чем могла похвастаться эта девушка в свои двадцать пять лет, кроме шикарного гардероба? Ни прошлого, ни настоящего. Все-таки наши профессии очень похожи — мы постоянно видим людскую грязь.
— Да, это стоит того, чтобы жить богатой и спокойной, по мнению Лайла, жизнью.
Майло засмеялся.
— Только не надейся, что я это когда-либо повторю, однако твоя работенка потруднее моей будет.
— Почему?
— Я знаю, каковы люди на самом деле. А ты пытаешься их изменить.
* * *
Пока я сворачивал в сторону Лорел-кэньон, Майло позвонил полицейскому на квартиру Лорен и выяснил, что Эндрю Салэндер еще не вернулся.
Я сказал:
— Он работает в ночную смену.
— Как насчет визита в клуб «Отшельники»?
— С удовольствием, мое любимое заведение.
Детектив засмеялся.
— Да уж, могу поспорить. Никогда не бывал в гей-клубе?
— Ты меня как-то брал с собой.
— Что-то не припомню. Когда?
— Несколько лет назад. Небольшое местечко в Студио-Сити. Музыка диско, крепкие напитки и ребята, которые выглядели гораздо лучше тебя. Клуб находился за университетским городком, с задней стороны автомагазина.
— Ах да, «Крыло автомобиля». Я правда тебя туда брал?
— Сразу после нашего первого общего дела — убийства Хендлера. Насколько я понял, завязывалась дружба, но ты все еще переживал.
— Насчет чего?
— Насчет своей ориентации. Ты уже сделал «страшное» признание, а я не выразил открытой неприязни. Тогда ты решил, что необходима более серьезная проверка.
— Брось. На что я тебя проверял?
— На терпимость. Действительно ли я могу с этим примириться.
— Почему же я не помню?
— Всему виной твой возраст. А я могу описать то заведение относительно точно: алюминиевый потолок, черные стены, геи, входящие и уходящие парами. Только они выглядели совсем не так, как ты.
— Феноменальная память, — сказал Майло, потом замолчал.
Через несколько миль спросил:
— Ты не выразил открытой неприязни. Что это значит?
— Это значит, ты меня ошарашил. У нас во дворе всегда колотили маменькиных сынков, «девчонок в штанах». Лично я никого не бил. Хотя и не защищал. Когда начал работать, в основном имел дело с подростковыми травмами, и гомосексуальные проблемы редко встречались. Ты был первым геем, с кем я познакомился так близко. Вы с Риком до сих пор единственные гомосексуалисты, которых я хорошо знаю. И к тому же иногда мне сложно сказать, будто я тебя хорошо знаю…
Майло улыбнулся.
— Как же выглядели те геи под алюминиевыми потолками?
— Скорее как Эндрю Салэндер.
— Я вообще единственный в своем роде.
* * *
Бар «Отшельники» скромно расположился на улице Асиенда к северу от Санта-Моники, прижавшись к боковой стене серого двухэтажного здания. Было почти три часа ночи, однако в отличие от мертвой тишины Долины здесь царило оживление: машины сновали туда-сюда, кафе обслуживали словоохотливую клиентуру, по тротуарам прогуливались пешеходы, среди которых редко, но попадались и женщины. Западный Голливуд одним из первых пригородов Лос-Анджелеса стал вести активную ночную жизнь. Сейчас для ночных прогулок публика выбирает Беверли-Хиллз, Мелроуз или Вествуд. Да, когда-нибудь Лос-Анджелес станет настоящим мегаполисом…