— Что ты делал после похода по магазинам и кино?
— Вернулся домой, пообедал, оделся для работы, приехал сюда. На следующий день долго спал, до трех. А почему вы меня расспрашиваете? Не думаете же вы…
— Таков порядок.
— Как по телевизору, в фильмах про Джека Вебба. — Салэндер попытался улыбнуться, но губы не слушались.
— Ладно, Энди, — сказал Майло. — В твоей квартире сейчас полицейские. Тебе придется потерпеть их несколько дней. По закону мне не требуется твоего разрешения на обыск, однако я бы хотел убедиться, что ты поможешь следствию.
— Разумеется. А мою комнату тоже будете обыскивать?
— Ты возражаешь?
Салэндер постучал одним ботинком о другой.
— Нет. Просто не хочу, чтобы мои вещи попортили.
— Я лично это сделаю, Энди. А затем прослежу, чтобы все положили на место.
— Хорошо, мистер Стерджис. И тем не менее я могу узнать почему? Какое это имеет отношение ко мне?
— Нужно все тщательно проверить.
Узкие плечи Салэндера поднялись и опустились вновь.
— Понятно. Что ж, мне нечего скрывать. Теперь уже ничего не будет так, как раньше, правда? Я могу вернуться к работе?
— Когда у тебя заканчивается смена?
— В четыре. Потом начинаю убираться.
— Офицеры, возможно, еще будут там, когда ты приедешь. Ты ведь после домой поедешь?
— А куда еще? По крайней мере сейчас.
— Сейчас?
— Не знаю, смогу ли я оплачивать аренду полностью… О Господи, меня тошнит от этого. Она очень страдала?
— У меня пока нет заключения патологоанатома.
— Кто мог совершить подобное? Какой псих? Мистер Стерджис, у меня такое чувство, словно мир рушится…
— Да, это нелегко. — Майло посмотрел на проезжающие машины, по его глазам было трудно догадаться, о чем он думает. Затем детектив взглянул на меня.
— Эндрю, — начал я, — помнишь день, когда Лорен ходила обедать с матерью, а потом сказала, будто не хочет, чтобы ее контролировали? Не знаешь, что конкретно она имела в виду?
— Не знаю. Но нужно вам сказать: хотя она и была расстроена из-за миссис Э., Ло знала наверняка — мать ее очень любит.
— А как насчет отца? Он когда-нибудь приходил?
— Нет, и Ло про него не рассказывала. Просто замкнулась, когда я впервые о нем заговорил. Поэтому я предпочитал о нем не расспрашивать. Стало ясно: Лорен не выносит даже напоминаний об отце.
— А она не объясняла почему?
Салэндер покачал головой.
— Причин наверняка полно. Не все справляются с ролью отца.
— Значит, ты не знаешь, что именно Лорен подразумевала под контролем со стороны матери?
— Я подумал, произошла одна из обычных семейных неурядиц. Лорен не рассказывала ни о каких крупных скандалах в стиле Джерри Спрингера[12]. — Он потерся затылком о стену. — Как все ужасно, я это ненавижу.
— Что ненавидишь, Энди?
— Говорить о Лорен в прошедшем времени, думать, как она страдала… Я могу вернуться к работе?
— Шоу должно продолжаться? — заметил Майло.
Салэндер застыл.
— Это жестоко с вашей стороны, мистер Стерджис. Она была мне небезразлична, правда. Мы заботились друг о друге, любили выбираться вместе куда-нибудь. Только она не раскрывала мне душу. Что я могу сделать, если Лорен не распространялась о своей личной жизни? Я рассказал доктору все, что помню о том обеде. Она вернулась немного расстроенной, я постарался помочь ей выговориться. Лорен рассказала кое-что, но не все.
— Что именно она сказала? Вспомни ее точные слова.
— Вроде того, что она сама так далеко зашла и теперь ее никто не будет контролировать. Если задуматься, она, возможно, говорила и не о миссис Э. Я просто решил, раз они только что обедали вместе, то Лорен говорит о матери.
Он пододвинулся поближе к двери бара.
— Давай вернемся к ее исследовательской работе, — не унимался Майло. — Что ты знаешь о ней?
— Она связана с психологией, или мне это тоже просто показалось. Я так потрясен, что даже не знаю, что сказать.
— Когда началась ее работа?
Салэндер задумался.
— Сразу после начала семестра, два-три месяца назад. Или даже до начала. Не могу утверждать точно.
— Она работала пять дней в неделю?
— Нет, это была нерегулярная работа. Иногда Лорен работала каждый день, а потом отдыхала все выходные. Я не присматривался к ее расписанию. Половину времени, пока она бодрствовала, я спал.
— Что еще Лорен говорила о работе?
— Она ей очень нравилась.
— И больше ничего?
— Нет.
— Она не упоминала, на кого работает?
— Нет, ей просто очень нравилось. Уверен, вы все узнаете в университете.
— В том-то и проблема, Энди, — сказал Майло. — Непохоже, чтобы она работала в университете.
У Салэндера отвисла челюсть от удивления.
— Как такое может быть? Наверняка тут какая-то ошибка. Она мне точно говорила, что это в кампусе. Я отлично помню. Да и зачем ей придумывать?
— Хороший вопрос.
— Вы полагаете… Ее работа как-то связана…
— Я ничего пока не полагаю, Энди. Хотя, когда люди говорят неправду…
— О, Лорен, — почти простонал Салэндер. Он прижался к стене и закрыл лицо руками.
— Что с тобой? — спросил Майло.
— Я теперь совсем один.
* * *