Из отелей или мотелей счетов не было. Это могло означать, что она расплачивалась наличными, дабы не оставлять следов. Или кто-то другой платил за ее время и комнату.
В нижнем ящике лежала еще одна пачка квитанций.
— Почти сплошь кашемировые свитера. Все аккуратно собрано за последние четыре года. Похоже, она сама их складывала. Раньше — ничего. Словно жизнь началась, только когда ей исполнилось двадцать один.
Майло просмотрел налоговые документы.
— Она называла себя фотомоделью и студенткой. Пользовалась льготами на книги, одежду и обслуживание автомобиля. Вот и все. Ни студенческих займов, ни скидок на медицинское обслуживание. Про научное исследование тут тоже ничего не сказано. Каждый год в течение последних четырех она декларировала доход в пятьдесят тысяч и смогла превратить их в триста сорок тысяч.
— Доход в пятьдесят тысяч, — сказал я. — И она умудрялась инвестировать каждый цент?
— Да, неплохо, а?
Стерджис направился к шкафу и открыл дверцу. На вешалках теснились шелковые платья и блузки, брючные костюмы различных цветов, кожаные и замшевые жакеты. Две шубы, одна — короткая и серебристая, другая — длинная и черная. Около тридцати пар туфель.
— «Версаче», — читал Майло на бирках, — «Вестимента», «Дриз ван Нотен», «Москино», «арктическая серебристая лиса» от «Нейман». А эта черная… — Он нашел бирку на черной шубе. — Натуральная норка. Из магазина «Мутон» на Беверли-драйв. Дай-ка мне квитанции… Если верить им, Лорен тротила на шмотки тысячу в месяц — меньше, чем стоит каждая из этих вещиц. Выходит, у нее еще были наличные, о которых она предпочитала не упоминать в декларации.
Он закрыл дверцу шкафа.
— В список ее хобби можно прибавить уклонение от уплаты налогов. Скопить больше трехсот тысяч к двадцати пяти годам — это не шутка. Правильно ее мать говорила — она сама о себе заботилась.
— Первый вклад на сто тысяч и три ежегодных взноса по пятьдесят — получается двести пятьдесят тысяч. Откуда же взялись остальные? Удачно вложила в акции?
Майло вновь уткнулся в бумаги, провел пальцем до низа страницы.
— Да, похоже на то. Девяносто с половиной тысяч вложены в акции и стоят в графе «Долгосрочный прирост капитала». Видимо, наша девочка неплохо разбиралась в игре на бирже.
— Это могло бы объяснить ложь насчет работы в университете, — сказал я и почувствовал неприятное посасывание под ложечкой. — Когда ее арестовали в Рино, она звонила отцу с просьбой дать ей деньги для внесения залога. Утверждала, что находится на мели в тот момент. А через два года положила на счет сто тысяч.
— Трудилась не покладая рук. Воплощенная американская мечта. А к матери не обратилась за помощью, потому что та сама еле концы с концами сводила.
— Кроме того, как прилежная дочь, не хотела лишний раз волновать маму.
Я взял банковскую книжку и пробежал глазами по колонкам цифр с большим количеством нулей.
— Первая сотня — сбережения, — размышлял я вслух. — Когда ей исполнился двадцать один год, Лорен решила вложить эти деньги, чтобы они работали на нее. Интересно, такую сумму она накопила, обслужив большое количество клиентов или нескольких, но с тугими кошельками?
— Почему это тебе так интересно?
— Если у нее есть постоянные клиенты, можно предположить, что она не взяла машину в воскресенье, так как за ней прислали такси.
— Не исключено, — сказал Майло. — Чуть позже попрошу проверить службы такси. Необходимо также опросить соседей — может, кто видел, как Лорен садилась в машину. Правда, если она обслуживала какого-нибудь воротилу, а он не хотел афишировать свою связь, то вряд ли бы стал дожидаться ее у подъезда. Она могла сесть в машину где-то неподалеку.
Майло достал блокнот и быстро застрочил что-то.
— Есть еще кое-что, — сказал я. — Судя по качеству покупаемой одежды, ей постоянно требовались наличные. Вероятно, она имела при себе крупную сумму.
Стерджис взглянул на меня.
— Ты намекаешь на ограбление?
— Думаю, не следует исключать и такую возможность.
— Наверное, ты прав. В любом случае это дело пахнет деньгами все настойчивее.
Он положил налоговые документы на письменный стол, где лежали только бумаги. В голове мелькнула смутная мысль, но я никак не мог понять, что привлекло мое внимание. И тут меня осенило.
— А где ее компьютер?
— С чего ты взял, что он у нее был?
— Она же студентка, а сейчас у любого студента есть дома компьютер. Тем более у того, кто учится на «отлично».
Майло снова порылся в ящиках стола, нашел только карманный калькулятор. Вернулся к шкафу, еще раз осмотрел полки и углы.
— Ничего. Вероятно, у нее была информация, которая интересовала еще кого-то. Как часто пишут в книгах о шантаже: богатый клиент проститутки, опасаясь огласки, убивает женщину, а компьютер крадет и уничтожает.
— Думаешь, она составляла свою базу данных? Что ж, Лорен была современной девушкой.
Майло нахмурился.
— Я спрошу Салэндера, видел ли он компьютер в комнате Лорен. К тому же я не нашел еще кое-чего, хотя это должно быть здесь обязательно: нет противозачаточных средств. Ни таблеток, ни диаграмм менструального цикла. Ничего.