Потом шли страницы отсканированных комиксов и фотографий. Думаю, Дьюк закрыл глаза на это нарушение авторских прав. Накрашенные лица, напудренные ягодицы, аккуратно подстриженные волосы на лобке. И женские груди. Персикового цвета и с розовыми сосками, все одинаково пышные и круглые. В общем, такой формы, какую природа не могла создать своими силами.
Я отключил Интернет и вернулся в спальню. В окно веяло ночной прохладой, и Робин надела фланелевую ночную рубашку, глухо застегнутую на все пуговицы.
— Я как раз собиралась идти за тобой, — сказала она. — Хочешь спать? У меня глаза слипаются.
Робин заколола волосы и смыла косметику. Ее глаза все еще выглядели усталыми, а губы слегка потрескались. Маленький прыщик, который я раньше не заметил, нагло выскочил на лбу. Я лег и прижался к ней. От Робин исходил слабый запах зубной пасты. Когда она попыталась отодвинуться, я начал целовать и гладить ее.
— Я ужасно выгляжу, — сказала она, — я не собиралась…
Потом вздохнула, сняла рубашку, прижалась ко мне и крепко обняла. Она была влажной, когда я вошел в нее. Ее оргазм пришел быстро, и Робин постаралась доставить мне не меньшее удовольствие. Затем отвернулась и в тот же момент заснула. Я лежал на спине, слушая, как бьется мое сердце, и чувствуя себя одиноким. Робин начала слегка посапывать. Во сне она протянула руку и взялась за мой указательный палец. И хотя она крепко спала, все равно упорно держала его. Не смея пошевельнуться, я лежал, ожидая, когда придет спокойное забытье.
Я проснулся на следующее утро с уверенностью, что видел сон и только не могу вспомнить его подробности. Что-то связанное с вечеринкой — пальмы, голубая вода бассейна, обнаженная плоть. Или я это сейчас придумал?
Я принял горячий душ, оделся, сварил кофе и отнес его в студию Робин. Она была в защитных очках, в рабочем халате и собиралась войти в камеру для обработки инструментов морилкой. В руках она держала новую мандолину. Увидев меня, Робин изобразила на лице ангельское терпение. Несколько минут мы пили кофе и болтали. Потом я оставил ее наедине с работой и вернулся в дом, все еще думая о вечеринках в стиле Тони Дьюка. Такая роскошь могла привлечь Лорен. Не менее, а может, и более привлекательным это могло показаться «королеве оливок» из Санто-Леона. Не выдавала ли Шона Игер гулянки на вилле Дьюка за походы в библиотеку?
Я поехал в университет, почти бегом добрался до библиотеки, попросил катушки с архивом «Лос-Анджелес таймс» и просмотрел светскую колонку. За последний год о вечеринках, устроенных Тони Дьюком, там не упоминалось.
Учитывая репутацию Дьюка, это показалось мне странным. Поэтому я попросил микрофиш за предыдущие полгода, но и тогда на вилле в Малибу не устраивали ни гулянок, ни благотворительных собраний.
Возможно, были мероприятия, о которых Тони предпочитал не распространяться прессе. Не исключено, что, вновь став отцом, он изменил своим привычкам.
Я продолжал поиски и наконец нашел заметку двухлетней давности. «Усеянный звездами» бенефис в честь организации, боровшейся за свободу слова. Этому событию отвели два абзаца в светской хронике и поместили фотографии самого Дьюка, стайки фотомоделей из журнала и нескольких известных кинозвезд — не фоторепортаж, а реклама пластической хирургии. Анита Дьюк тоже была здесь. Стояла позади отца в консервативном черном платье, все с той же натянутой улыбкой на лице.
Дьюк не смотрел в объектив, его вниманием владело что-то за кадром. На коленях он держал двух маленьких детей — пухлого младенца трех-четырех месяцев от роду и двухлетнего круглолицего мальчика с кудрявыми светлыми волосами. Одет Тони был в черный костюм, белую рубашку и черный галстук. От шевелюры уже ничего не осталось, и его лысая голова блистала во всем великолепии. Он казался старше и ниже, чем на официальных фотографиях с сайта «Дьюка». На газетных снимках Дьюк походил на образцового дедушку.
«Отцовская гордость», — гласил заголовок. «Владелец известного журнала Марк Энтони Дьюк отдыхает со своей дочерью Анитой и ее сводными братом и сестрой Бакстером и Сейдж. Только отсутствие сына Бена помешало полному воссоединению семьи».
Сын Бен.
Я почти выбежал из зала для просмотра микрофильмов и поспешил к справочным стеллажам, нашел издания «Кто есть кто», достал самый последний выпуск и открыл на букве «Д».
Дьюк, Марк Энтони (Даггер, Марвин Джордж), родился 15 апреля 1929 г.
Родители: Джордж Т. и Маргарет Л. (Бакстер)
Жена: Леонор Манчер, дата бракосочетания: 2 июня 1953 г. (умерла в 1979 г.), дети: Бенджамин Док., Анита К.
Жена: Сильвана Спринг (Шерил Сомс), дата бракосочетания: 2 июня 1995 г. (развелись), дети: Бакстер М., Сейдж А.
Остальное меня не интересовало.
Сын Бен.
Смех профессора Моник Линдкист звучал у меня в ушах. «Вам нужна информация с сексуальным уклоном от Бена Даггера…»
Даггер носил одежду и водил машину гораздо дешевле, чем мог себе позволить. Взял настоящую фамилию отца, избегал фотокамер. Не любил известности? Отвергал стиль жизни и убеждения отца? Может, и то и другое?
Теперь понятна цель его исследования. «Математика близости».