Я поехал на запад, миновал Сенчури-сити, повернул на юг к Пико, потом проехал еще полмили мимо Ранчо-парка и радара полицейского-мотоциклиста с каменным лицом. Майло помахал офицеру, но тот не ответил на приветствие. Макконнелл была приятной улицей, холмистой и извилистой, в отличие от разбитых, словно садовые дорожки, магистралей Беверли-Хиллз и удивляла смелой смесью различных пород деревьев, росших по сторонам дороги.
Дом Коппел представлял собой угнездившийся на вершине небольшого холма двухэтажный кирпичный особнячок в стиле эпохи Тюдоров, к которому вели тридцать каменных ступеней. Крутая подъездная дорожка могла бы стать серьезным препятствием для автомобиля со слабосильным движком. Никаких признаков "мерседеса", но двери гаража закрыты.
— Возможно, она напугана двумя убийствами своих пациентов сильнее, чем нам показалось, и решила взять небольшой отпуск, — изрек Майло.
— Не предупредив предварительно своих пациентов?
— От страха можно сделать и не такое. — Он посмотрел на вершину холма. — О'кей, прочь сомнения, и повезли. Как у тебя с альпинистской подготовкой?
— По крайней мере здесь хороший вид, — пробормотал он, первым двигаясь вперед. За ним в двух шагах полз я. Майло отдувался и пыхтел, когда мы добрались до самого верха. — При всем… при этом, — старался отдышаться он, — ей… дома… не нужен… никакой черт-его-побери-тренажерный-зал.
Вблизи было видно, что дом ухожен, окна сияют, на медных водосточных трубах ни пятнышка, резная дубовая дверь покрыта свежим лаком. Посадки папоротника, папируса и белых роз делали более приветливым фасад из потемневшего кирпича. Аромат от травяной смеси в каменной вазе окутывал крытое крыльцо дома. Палисандровое дерево с многочисленными стволами формировало центральную часть крошечной уютной лужайки. Сквозь его ветви открывался вид на запад: чаша Лос-Анджелеса и горы Сан-Габриель за ней. Несмотря на завесу смога, панорама потрясающая. Пока Майло звонил в дверь, я разглядывал многомильное пространство, и в голове крутилась мысль: слишком много места для одного города.
Никто не открыл. Он попытал счастья еще раз, потом постучал.
— Нечему удивляться, раз нет ее машины, однако давай как следует осмотримся, — сказал Майло.
Мы обошли дом слева и оказались у маленького квадратного заднего двора, почти целиком занятого круглым бассейном. Высокая живая изгородь из фикуса прикрывала его от любопытных соседей. Бассейн с вымощенным серой плиткой дном был безукоризненно чистым. В крытом патио размещалась кирпичная печка для барбекю с встроенной трубой, садовая мебель, цветы в горшках. С балки свисала кормушка для колибри, а в стороне, в углу приятно булькал миниатюрный фонтан — бамбуковая палочка, под углом приделанная к крошечному бочонку.
Задняя стена дома состояла из двойных застекленных дверей, три из которых были закрыты шторами. Майло припал к той, где шторы оказались раздвинуты, и заглянул внутрь.
— О Боже!
Я тоже подошел к незашторенным дверям.
Хорошо просматривалась комната, в которой стояли белые кожаные диваны, стеклянные журнальные столики, винный бар из дуба и гранита, пятифутовый плазменный телевизор со стереокомплектом. Телевизор был настроен на какую-то игровую программу. Возбужденные участники конкурса подпрыгивали словно на пружинах. Изумительные цвета и четкость изображения.
Слева на одном из диванов, лицом к нам и спиной к экрану, в неуклюжей позе сидела Мэри Л у Коппел. Ее конечности были как-то неестественно вывернуты, голова откинута назад, рот открыт, глаза смотрели в потолок.
Смотрели, но ничего не видели. Что-то длинное и серебристое торчало из груди, а цвет ее кожи не мог принадлежать никакому живому существу.
Все вокруг нее было в ржаво-красных пятнах.
Майло вызвал криминалистов и коронера, которых мы остались дожидаться снаружи. Через двадцать минут местность вокруг лихорадочно забурлила.
Коронер была азиаткой, которая едва говорила по-английски и скрылась, не удосужившись побеседовать с нами. Вскоре появился помощник коронера, толстый мужчина с седыми усами, по имени Арнольд Мэттингли.
— Чо говорит, что труп в полном вашем распоряжении, — сказал он.
Майло нахмурился:
— Коронер ушла?
— Она так занята, как нам вовек не быть. Трупы в морге уложены штабелями.
— Коронер сообщила вам предварительное заключение?
— Похоже, женщине воткнули в грудь нож для разрезания бумаг и выстрелили в голову. Я знаю, что вы обычно сами составляете описание трупа, но если пожелаете получить копию уже сделанного мной, то я его отксерю.
— Спасибо, Арни. Что было сначала, нож или пуля?
— Гадать не мое дело, а Чо сегодня немногословна. — Мэттингли сложил ладони трубочкой, но голос не понизил: — Муж от нее ушел.
— Неприятно.
— Хорошая женщина, правда. — Мэттингли помолчал. — Я бы отметил, что вокруг колотой раны много крови. Обилие. И лишь небольшие потеки вокруг пулевого отверстия. Скорее плазма, чем кровь.
— Сердце вовсю работало, когда ее ударили ножом, — кивнул Майло.
— Я бы поставил именно на это, если бы пришлось держать пари.
— Пистолет малого калибра?
— Судя по всему. Коппел — это та психолог, да?