— Печально. — Конниф скорбно покачал головой. — В мире всегда присутствует печаль. Спасение в том, чтобы решительно отринуть земную суету и начать вести духовную жизнь.
Вернувшись в машину, Майло проверил Коннифа по базам данных.
— За ним ничего, но он странный тип, нет?
— Взведен как пружина, — сказал я.
— Тип, с которым нужно работать аккуратно.
— Говорит, что был с Бет.
— Я спрошу у Бет.
— Ей можно верить?
— Как сказал Конниф, она существо высшего порядка.
Майло позвонил из машины, и Бет Галлегос подтвердила слова своего жениха.
Жареное мясо.
Мы вернулись в участок, где Майло обнаружил выполненное по его заказу "художественное" изображение мертвой девушки, которое пришло по факсу, и записку с просьбой позвонить в Отдел по связям с общественностью.
— Взгляни на это. — Он протянул мне рисунок. — Микеланджело переворачивается в своем склепе.
Рисунок был схематичным, никак не отражающим личность девушки, и потому совершенно бесполезным. Майло скомкал его и отбросил в сторону, затем позвонил в отдел по связям с общественностью и после короткого разговора, скрипнув зубами, повесил трубку.
— Они связывались с газетами, но и те не заинтересовались. Возможно даже, что это правда.
— Я могу позвонить Неду Бионди. Он, правда, уволился из "Лос-Анджелес таймс" несколько лет назад, но хотя бы подскажет, с кем можно переговорить.
— Давай вернемся к этой мысли через несколько дней, если так и не сможем идентифицировать блондинку. — Он взглянул на свой "таймекс". — Как у тебя со временем и с силой духа?
— Визит к Куикам?
— Ты еще и мысли умеешь читать?
Гпава 19 — Ее наняли помогать Гэвину, — сказала Шейла Куик, — так вместо этого она навлекает на него неприятности.
Гостиная выглядела точно так же, как и в прошлый раз, но задвинутые шторы придавали ей похоронный вид, а воздух стал каким-то спертым. Коробка для сигарет, из которой Джером Куик курил, была пуста. Шейла сидела напротив нас в черном хлопчатобумажном халате с "молнией" впереди. Пепельные волосы спрятал тюрбан, свернутый из черного шелкового шарфа. Лицо напряженное, бледное и старое, а на шишковатых с выступающими синими венами ногах красовались розовые тапочки без задников.
— Невероятно, — сказала она.
— Что, мэм? — спросил Майло.
— То, что она с ним сделала.
— Вы считаете, что в аресте Гэвина виновата Бет Галлегос?
— Конечно, считаю! Вы знаете, как Гэв с ней познакомился? Она работала психотерапевтом в Сент-Джонс, должна была помочь Гэву восстановить его прежнюю быстроту мышления. Она знала, что он пережил! Ей следовало с большим пониманием относиться к нему!
Мы с Майло промолчали.
— Послушайте, — продолжала Шейла Куик, — если она опасалась за свою безопасность, почему так долго молчала? А что она делает потом? Обращается в полицию, звонит по девять-один-один, — словно случилось что-то чрезвычайное. Хотя все, что сделал Гэв, просто-напросто постучал в ее дверь… Я знаю, она заявила, что он барабанил изо всех сил, только никто больше никакого шума не слышал, а Гэв сказал мне, что просто постучал, и я верю своему сыну!
— Вы думаете, Галлегос не должна была звонить в полицию?
— Я думаю, если у нее возникла проблема, она могла бы обратиться к нам. Почему она этого не сделала? От нее требовалось лишь позвонить нам и сказать, что Гэвин, по ее мнению, несколько… активен. Мы бы с ним поговорили, и все. Почему она тянула с этой мнимой проблемой, если все было так плохо? Вы профессионалы. Вы видите в этом какой-нибудь смысл?
— То есть она никогда не связывалась с вами?
— Никогда, ни разу. И тут совершенно неожиданно Гэва арестовали, и нам пришлось нанимать адвоката и проходить через весь этот ад. — Она слабо улыбнулась. — Конечно, в конце концов, с Гэвина сняли обвинение. Очевидно же, что ничего такого не произошло.
"Однако Гэвин признался в содеянном и был направлен судьей на принудительное лечение", — подумал я.
— Лейтенант, я очень надеюсь, что вы не думаете, будто случившееся с моим Гэвином хоть как-то связано с тем, чем он занимался. Или с кем-то, кого он знал.
— В его смерти не мог быть виноват кто-то из его знакомых?
— Конечно, нет, мы знаемся только с приличными людьми. А Гэвин… — Она заплакала. — Гэвин… после аварии… У него не было никого в целом мире, кроме отца, меня и сестры.
— Не было друзей? — уточнил я.
— В том-то и дело! — сказала она с удовлетворением, словно разгадала трудную головоломку. — Его убил незнакомый ему человек, потому что в действительности у него не было знакомых. Я много думала об этом и уверена, что мой мальчик просто оказался не в том месте и не в то время. Вспомните одиннадцатое сентября. Разве кто-нибудь из погибших был знаком со свиньями, которые их убили? Тут то же самое… Зло где-то бродит и время от времени наносит удар, и теперь удар пришелся по семье Куик. — Она вскочила, пошла на кухню и вернулась с тарелкой печенья "Ореос". — Ешьте! — приказала Шейла.
Майло взял печенье, покончил с ним в два укуса и передал тарелку мне. Я поставил ее на журнальный столик.
— Ну так расскажите мне, как продвигаются ваши дела?