Майло стряхнул в ладонь крошки с брюк, поискал глазами, куда бы их деть.
— Бросьте их на ковер, лейтенант. Я чищу его каждый день. Иногда дважды в день. А что мне еще делать? Джерри опять на работе, занят своими коммерческими делишками. Я ему завидую.
— Тому, что он способен сосредоточиться? — спросил я.
— Тому, что он способен отключиться. Это очень по-мужски, да? Вы, мужчины, отключаетесь: бываете в обществе, охотитесь, рыскаете повсюду, заключаете сделки и делаете все, что, по-вашему, должны делать, а мы, женщины, сидим как привязанные и ждем вас, словно каких-то героев-победителей.
— Миссис Куик, — сказал Майло, — я знаю, что вам не понравится этот вопрос, но я, так или иначе, должен его задать. У Гэвина когда-нибудь были проблемы с другими женщинами, помимо Бет Галлегос?
Руки Шейлы Куик сжались в кулаки.
— Нет, и уже то, что вы о таком подумали… Это, скажу я вам, просто настолько… неправильно… недальновидно. — Она сорвала с головы шарф-тюрбан и принялась теребить материю. Ее волосы были тщательно заколоты, плотно уложены; сквозь светлые пряди виднелись седые корни.
— Мне жаль, но мне нужно…
— Вам нужно, вам нужно… Все, что вам нужно, — это найти безумца, который убил моего сына!
— Юная леди, с которой он был, мэм… Мы до сих пор не можем идентифицировать ее.
Шейла поднялась, схватив тарелку с печеньем со столика, ушла на кухню и хлопнула дверью.
— Что и следовало ожидать, — констатировал Майло. — Я понимаю, что эта женщина прошла через ад, но десять против одного, она и раньше была настоящей гарпией.
Прошло несколько минут.
— Пойду-ка я на кухню и закончу с ней, — вздохнул Майло. — Побереги свои нервы и побудь здесь.
Как раз в тот момент, когда он встал с кресла, кухонная дверь распахнулась, и Шейла Куик промаршировала обратно в гостиную. Она распустила и расчесала волосы, но краситься не стала. Майло опустился назад в кресло. Она остановилась прямо перед ним и подбоченилась.
— Что-нибудь еще?
— Девушка, с которой Гэвин был…
— Не знаю ее, никогда не видела и ничего другого сказать не могу! Никто из нашей семьи с ней не знаком, включая мою дочь.
— Вы спрашивали у Келли?
— Я позвонила ей и поинтересовалась, не встречался ли Гэвин с кем-нибудь, и она сказала, что не слышала ничего такого.
— Они были близки друг с другом?
— Конечно. — Шейла вздохнула. — Келли моя последняя надежда.
— Полагаете, что она вернется? — спросил я.
— Нет. Зачем ей возвращаться? У нее своя жизнь. — Она немного помолчала. — Гэвин был хорошим парнем. Симпатичным. Конечно, он нравился девушкам. И эта Галлегос съехала с катушек. Гэвину не было нужды преследовать какую-то… сиделку.
— Когда он перестал встречаться с Кайлой Бартелл? — осведомился Майло.
— Не знаю. Почему бы вам не спросить у нее? Эта… она даже не навестила меня. Ни разу. Даже записки с соболезнованиями не прислала. — Розовая туфля топнула по ковру. — Мы закончили?
— Вы слышали, что случилось с доктором Коппел?
— Ее убили. Я вчера прочла об этом.
Сухо, без эмоций.
— Какие-нибудь мысли на этот счет, миссис Куик?
— Это ужасно. Всех убивают. Что за город!.. Меня замучила жажда. Хотите чего-нибудь выпить?
— Нет, спасибо, мэм. Позвольте назвать вам несколько имен. Пожалуйста, скажите, если какое-то из них будет вам знакомо. Энсон Конниф.
— Нет. Кто он?
— Флора Ньюсом?
— Нет.
— Брайен ван Дайн, Рой Николс?
— Нет, нет, нет. Кто все эти люди?
— Не важно. Вам не о чем беспокоиться. Спасибо, что нашли для нас время.
— Время, — вздохнула Шейла Куик. — Его у меня теперь слишком много.
Шейла Куик повернулась к нам спиной, и мы сами себя проводили на улицу.
В тот момент, когда мы подошли к машине, заверещал мобильник Майло. Голубой аппаратик исчез в его большой руке.
— Стеджес… А-а, привет. Собственно говоря, да, мы… Прямо здесь, у дома… Да?.. Вот как?.. Где это?.. Когда?.. Конечно, было бы здорово… Спасибо, мэм, до скорой встречи. — Он хлопнул крышкой мобильника. — Это была Эйлин Пэкстон, "младшенькая" Шейлы. Она в Беверли-Хиллз, у нее какая-то встреча. Планировала навестить сестру, подъехала, увидела, как мы входим, и решила дождаться, когда мы закончим. Она хочет поговорить.
— О чем?
— О семейных делах, как она выразилась. Пэкстон в нескольких кварталах отсюда, в какой-то итальянской забегаловке на углу Брайтон.
— Время для тирамису.
Майло дотронулся до живота и скорчил гримасу:
— Опять десерт? Даже у меня есть границы.
— Ты меня разочаровываешь.
Итальянское заведение называлось "Пагано" и в основном состояло из трех хилых выносных столиков, которые занимали почти весь тротуар перед его дверями. Эйлин Пэкстон — в приталенном черном брючном костюме и босоножках без задников, на высоких каблуках — сидела за одним из них и потягивала кофе-латте. Она увидела нас, улыбнулась и приветствовала взмахом руки. Ее волосы оказались короче, чем несколько дней назад, на пару оттенков светлее, а макияж ярче. На ней были усыпанные бриллиантовой крошкой серьги, нефритовые бусы. Вообще она выглядела так, словно у нее какой-то праздник.
— Я так рада, что нам удалось собраться вместе, — сказала Пэкстон.