— Тогда был нож. Я отнял его у того. Все получилось случайно… в основном.
— В основном! Ты сильно его порезал?
— Он остался жив.
— У тебя есть какой-нибудь документ?
— Я что-то натворил?
— Пошуруй мозгами, амиго. Ты знаешь, почему мы здесь?
Парень пожал плечами.
— Почему мы здесь, амиго?
— Наверное из-за того, что случилось с врачихой сверху.
— Ты знаешь, как ее зовут?
— Доктор Коппел. Бывшая жена. Они хорошо ладили.
— Любовь-морковь, — кивнул Майло.
— Нет, я… э-э… Мистер Коппел всегда говорил: делай все, что она скажет.
— А еще что он говорил?
— Если есть какая-нибудь проблема. В здании. Он говорил, мы должны разрешить ее быстро, делай то, что она скажет.
— Про других арендаторов он такого не говорил?
Ответа не было.
— Итак, что ты пытаешься мне втюрить? Чтобы я не подозревал мистера Коппела в убийстве его бывшей жены, потому что они оставались друзьями?
— Нет, я… э-э… Я вообще знать ничего не знаю. — Парень опустил рукав рубашки.
— А кто мог убить доктора Коппел?
— Не был знаком с ней, почти ее и не видел.
— Если не считать того, что делал для нее всякий ремонт.
— Нет! — запротестовал он. — Я этим не занимаюсь, я зову водопроводчиков и других, и они занимаются ремонтом. Я здесь только убираюсь. В основном я убираю дома мистера Коппела в Долине.
— Однако сегодня ты оказался на другой стороне горы.
— Я хожу туда, куда они мне велят.
— Они?
— Компания мистера Коппела. У них собственность повсюду.
— Кто приказал тебе прийти сюда сегодня?
— Секретарша мистера Коппела. Одна из них. Могу дать вам ее телефон, проверьте.
— Может, и проверю. Так как насчет документов?
Мужчина поковырялся в переднем кармане штанов и выудил пачку перевязанных резинкой денег, в основном мятые долларовые и пятидолларовые купюры. Сняв резинку, он извлек из пачки калифорнийское удостоверение личности.
— Роланд Нельсон Кристоф, — прочитал вслух Майло. — Здесь твой нынешний адрес, Роланд?
— Ага.
Майло посмотрел в удостоверение:
— Шестая улица — это сразу за Алворадо, правильно?
— Ага.
— В этом месте много "домов на полпути"[1]. Там и живешь?
— Ага.
— Значит, все еще отбываешь условно?
— Ага.
— Как получил работу у мистера Коппела?
— Мой куратор договорился.
— Кто это?
— Мистер Хэкер.
— Из офиса в городе?
— Ага.
Майло вернул ему удостоверение:
— Я проверю тебя по базе данных, Роланд. Потому что парень из "дома на полпути", работающий в районе убийства, нуждается в проверке. Узнаю, что ты наврал, навещу твое стойло и, будь уверен, найду там что-нибудь такое, из-за чего тебя вернут обратно за решетку. Не сомневайся, я это сделаю. Поэтому если хочешь мне что-то сказать, то сейчас самое время.
— Нечего мне сказать.
— У тебя никогда не было проблем с женщинами? Плохого поведения по этой части?
— Никогда! — До этого момента речь Кристофа была в основном монотонной, механической. А теперь в его голосе слышались возмущенные нотки.
— Никогда? — недоверчиво покачал головой Майло.
— Никогда, ни единого раза! Я наркоман с четырнадцати лет. Но никому не причиняю вреда.
— Между тем по-прежнему принимаешь наркотики.
— С возрастом меньше.
— Что меньше?
— Потребность.
— Как у тебя с половой жизнью, Роланд?
— Да никак. — В словах Кристофа не было сожаления, они прозвучали почти с радостью.
— Но, похоже, это тебя не угнетает?
— Ага, я даже счастлив, что так произошло. Вы ведь знаете, как наркота влияет на это дело.
— Не встает, — кивнул Майло.
— Точно. — Кристоф устало улыбнулся, показав редкие коричневые зубы. — Одной заботой меньше.
Майло записал его адрес.
— Закоренелый уголовник, — сказал лейтенант, когда мы поднялись по лестнице к офису "Пасифика-вест" и рев пылесоса стих.
— Перегоревший преступник. Дошел до определенного возраста, выдохся и ни на что уже не способен.
— Отгадаешь, сколько ему лет?
— Пятьдесят?
— Тридцать восемь.
В приемной никого не было. Кнопка доктора Ларсена не горела, у доктора Гулла светилась красным.
— Сейчас три сорок, — сказал я. — Если у него часовой сеанс длится сорок пять минут, то он скоро освободится.
— Ловко… Мне нравится ваша профессия, Алекс. Вообрази только, что так могли бы работать и хирурги. Отрезают тебе три четверти аппендикса и выкатывают счет.
— Здесь есть профессиональная специфика. Оставшиеся пятнадцать минут отводятся на то, чтобы зафиксировать результат сеанса и продумать дальнейший курс лечения.
— Или, если ты доктор Гулл, вернуть назад все вещички, которые смел со стола, решив продуманно трахнуть на нем свою пациентку.
В три сорок шесть дверь в приемную открылась, и из кабинета вышла пышущая здоровьем, привлекательная женщина лет сорока, продолжая о чем-то говорить с Гуллом.
Он стоял к ней почти вплотную, поддерживая ее под локоть, но увидев нас, руку быстро опустил. Женщина ощутила его напряженность, и ее щеки стали пунцовыми.
Я ждал, что Гулл начнет потеть, но он справился с собой и повел пациентку к двери.
— Значит, до следующей недели, — сказал он.
Женщина, хорошо сложенная брюнетка в волнах серого кашемира, чуть коснулась рукой волос, одарила нас легкой улыбкой и ушла.
— Опять? На этот-то раз что вам нужно? — спросил Гулл.
— Мы познакомились с вашей женой, — объявил Майло.