— С кем она встречалась?
— Я видела только эту, — сказала она, указывая на фотографию.
Иногда она выходила одна. (Она моргнула.) Мы здоровались. Она сказала мне, что мои дети милые. Однажды она дала плитку шоколада Хаиму Шолому… ему шесть лет. Я взяла его, чтобы не обидеть, но он был некошерным, поэтому я отдала его мексиканке, которая работает в детском саду... Она всегда улыбалась детям.
Она показалась мне милой девушкой, заключила она со вздохом. Это должно быть ужасно для семьи.
— Она никогда не рассказывала вам о своей семье?
— Нет, сэр. У нас так и не получилось настоящего разговора, мы просто поздоровались и улыбнулись друг другу.
Майло убрал свой блокнот. Он ничего там не написал, кроме имени молодой женщины.
— Неужели вы не видите ничего другого, что могли бы нам рассказать, мэм?
- Как что ?
— Все, что придет в голову.
«Нет, это все», — сказала Шайнди Виноград, снова сильно покраснев. Она была прекрасна, и мне ее жаль. Она... она много хвасталась, но была милой, улыбалась малышам. Однажды она держала его, потому что мне нужно было положить в машину кучу пакетов.
— То есть у вас не было с ней проблем?
— Нет, нет, никого. Она была доброй. Мне ее жаль, повторила она, вот и все.
- За что ?
— Жить одному, вот так. Все эти вылазки. Люди выходят и думают, что могут делать все, что захотят, но мир опасен. Доказательство, да?
В комнате послышался шум. Шайнди Виноград остановилась, и мы последовали за ней в крошечную комнату, занятую двумя кроватками, где близнецы, красные от возмущения, должно быть, только что обделались, судя по запаху, исходившему от их подгузников. Герши Йоэль начал подпрыгивать, как пружинная игрушка, и пытался столкнуть свою мать, пока она пеленала детей.
— Остановись, ладно? Эти господа — полицейские, и если вы будете плохо себя вести, они отведут вас в Бейс-Хасохар, как Йосефа Авену.
Малыш застонал.
— Бейс Хасохар, я серьезно, мой мальчик. «Это тюрьма», — добавила она, обращаясь к нам. Йосеф, библейский Иосиф, провел семь лет в тюрьме, прежде чем фараон освободил его.
— Что он сделал? — спросил Майло.
— Ничего, но его обвинили. Женщина. (Она скатала грязный подгузник и вытерла руки.) Даже тогда люди творили зло.
*
Майло оставил свою карточку под дверью других квартир. Мы возвращались на первый этаж, когда встретили почтальона, который готовился разнести почту.
— Привет, — сказал ему Майло.
Мужчина, невысокий, худой, седеющий филиппинец, чье американское транспортное средство
Почтовая служба стояла у обочины, держа в правой руке связку ключей, прикрепленную к поясу цепочкой, а в левой руке — пачку писем, которую он прижимал к груди.
— Доброе утро, — ответил мужчина.
— Какова ситуация с почтовым ящиком номер три? — спросил Майло, назвав себя.
- Что ты имеешь в виду ?
— Когда его в последний раз опорожняли?
Почтальон открыл ящик Микаэлы.
— Кажется, уже давно нет, — ответил он, опуская связку, чтобы разделить письма на две пачки. Сегодня у нее их двое. Это не мой обычный тур... К счастью, это все, что у нее есть, места осталось не так уж много.
Майло показал два конверта.
— Могу ли я на них посмотреть?
— Ты же знаешь, я не могу тебе этого позволить.
— Я не хочу их открывать, — сказал Майло. Ее убили вчера вечером. Я просто хочу посмотреть, кто ему пишет.
— Убит?
— Да, убит.
— Сейчас не моя очередь.
— Ты мне уже сказал.
Почтальон помедлил, затем передал ему конверты.
Письмо из массовой рассылки с предложением ипотечного кредита с низкой ставкой и «Последним шансом»! чтобы продлить подписку на InStyle.
Майло вернул их ему.
— А что там?
— Частная собственность, — сказал филиппинец.
— Что будет, когда вы вернетесь через несколько дней, а мест вообще не будет?
— Мы оставляем записку.
— А куда идет почта?
— Мы оставим его на почте.
— Я могу получить ордер и рассмотреть его.
— Если вы так говорите.
— Я просто хочу посмотреть на конверты, которые там есть...
внутри. При условии, что коробка уже открыта.
— Это частная жизнь…
— Она потеряла свою жизнь, личную или нет, в тот момент, когда ее убили.
*
Почтальон демонстративно игнорировал нас, разнося письма другим жильцам. Майло пришлось вытаскивать почту Микаэлы из ящика, настолько она была плотно набита. Он просмотрел конверты.
— В основном реклама… несколько счетов… один срочный, за бензин. Это значит, что она опаздывает... то же самое и с телефоном.
Он осмотрел почтовые штемпели.
— Самым старшим — десять дней. Похоже, она исчезла на некоторое время, прежде чем умерла.
— Вряд ли она уехала в отпуск, — сказал я. Она была разорена.
Он посмотрел на меня. Мы подумали то же самое.
Возможно, кто-то удерживал ее некоторое время.
11
Некоторое время мы молча сидели в машине перед домом, где жила Микаэла.
«Дилана Месерва здесь не было уже несколько недель», — сказал я через мгновение. Соседка услышала, как он спорит с Микаэлой, и Микаэла сказала мне, что ненавидит его.
— Может быть, он пришел отпраздновать, — сказал Майло.
— Чтобы взять его с собой в новые приключения.
— А мистер Пити, секс-мужчина? Возможно, он забрал их оба.