Элинор Харгроув была на болоте. Все кости были извлечены, помечены и приготовлены к перевозке в ее лабораторию. Доктор предполагала, что ей вряд ли удастся извлечь что-либо ценное из их исследования, хотя у неизвестной Номер Три было «кое-что интересное с зубами».
— В каком смысле — интересное? — уточнил Майло.
— Два молочных клыка у нее так и не выпали, и она родилась без зубов мудрости. Если вы найдете записи стоматолога, то можно будет ее опознать.
Майло поблагодарил ее, позвонил Мо Риду, убедился, что молодой детектив завтра едет в Сан-Диего и назначил встречу через час за обедом в кафе «Могул».
— Он любит индийскую кухню? — спросил я.
— А какая разница?
* * *
Когда мы пришли в кафе, Рид пил чай. Тот же самый блейзер и брюки, точно такая же рубашка и галстук. За время, проведенное на солнцепеке, его лицо обгорело полностью; выглядел он усталым.
Женщина в сари принесла нам то же, что подавали в тот день.
Майло съел все, что поставили перед ним, но Рид не притронулся ни к чему.
— Не любишь индийские блюда? — спросил Майло.
— У меня был поздний завтрак.
— Где?
— В «Ай-эйч-оу-пи»[15].
— Немецкие блинчики с яблочной подливой?
— Просто яйца.
— Парень, тебе нужно как следует нагрузиться углеводами перед долгой поездкой. — Майло похлопал себя по объемистому животу. — Есть что рассказать-показать?
— Я говорил с Альмой Рейнольдс, подругой Дабоффа. Такая же ненормальная, как и он сам, постоянно твердит о том, что болото — священное место, несмотря на то, что она атеистка. Вот я и подумал: может быть, отсечение правых рук — это какой-то религиозный ритуал? Но я прошерстил все крупные религии, и ни в одной из них подобного нет, даже в викке или в вуду. Рейнольдс подтвердила, что в указанное Дабоффом время ее не было в города, и я не обнаружил пока в ее прошлом ничего примечательного. Бывший начальник Дабоффа в том букинистическом магазине сказал, что тот не склонен к насилию; он даже пауков и тараканов не убивал, а выносил на улицу и отпускал.
— Гитлер был вегетарианцем, — заметил Майло.
Детектив устремил на него взгляд своих голубых глаз.
— Вот как?
— Der Führer und der Tofu[16].
Рид улыбнулся.
— Как сказал бы Трэвис Хак, я тоже получил кучу ничего. Но кое-что в нем по-прежнему смущает меня, лейтенант. Какой-то он нервный и уклончивый.
— Может быть, он защищает Вандеров?
Майло изложил то, что мы узнали от Марка Грина.
— Вечеринки извращенцев, — произнес Рид. — Нам нужно побольше узнать об этих людях.
Дверь открылась, и в кафе ворвался шум уличного движения. В зал вошел приятного вида чернокожий мужчина. Возраст чуть за тридцать, рост шесть футов, коротко стриженые волосы, атлетического телосложения, одет в черный костюм хорошего покроя. Шелковая рубашка ярко-синего цвета блестит не хуже, чем черные низкие ботинки из крокодиловой кожи.
Женщина в сари подошла к нему и спустя несколько секунд разговора широко улыбнулась. Мужчина направился к нашему столику изящной скользящей походкой.
— Привет из прошлого, — прокомментировал Майло.
Мо Рид поерзал на стуле. Выражение его лица резко изменилось: он поджал губы и сощурился так, что светлая радужка глаз была едва видна из-под полуприкрытых век. Полицейский крепко сжал в руке свой стакан с чаем.
Впереди мужчины плыл легкий травянистый аромат одеколона. Черты лица у него были четкие, кожа — безупречная, как у молодого Белафонте. Продолжая улыбаться, он протянул руку Майло:
— Поздравляю вас с недавним продвижением в звании, лейтенант Стёрджис.
Костюм его был явно сшит по индивидуальному заказу, острые лацканы пиджака безукоризненно-гладкие, петли на рукавах обметаны идеально. На синей рубашке красовалась монограмма «ADF». Ботинки выглядели абсолютно новыми.
— Давно не виделись, бывший детектив Фокс, — отозвался Майло. — Это доктор Алекс Делавэр, наш консультант-психолог, а это…
— Мы знакомы, — оборвал его Мо Рид и отвернулся.
Мужчина пару секунд смотрел на него, сжав зубы, а потом улыбнулся мне:
— Аарон Фокс. Приятно познакомиться, доктор. Этому миру следует почаще прибегать к услугам психологов.
Я пожал его теплую сухую ладонь.
Придвинув стул от соседнего столика, Фокс поставил его задом наперед и уселся верхом, лицом к спинке. Затем налил себе чая и отпил глоток.
— О, приятно освежает… По вкусу похоже на белый чай с ноткой жасмина.
Рид смотрел в окно; руки его были сжаты в кулаки.
— Значит, представлять вас двоих друг другу не требуется, — произнес Майло.
Аарон Фокс засмеялся.
— Разве что кто-то из нас страдает болезнью Альцгеймера. — Он положил руку на мощное плечо Рида. — Твой мозг функционирует исправно, Моисей? Насколько я могу судить, у меня с этим всё в порядке.
Рид сидел в прежней позе. Фокс продолжил:
— Такие мозги, как у тебя, Моисей, вероятно, пребудут в добром здравии в обозримом будущем.
Рид смотрел мимо него.