— Может, она любила верховую езду. Девушкам иногда это нравится. — Нгуен развернулся вместе с креслом, положил бейсбольный мяч на пластиковую подставку и любовно накрыл его сверху прозрачной коробочкой. — Знаю, что я веду себя как сволочь, но в противном случае вы можете влипнуть еще хуже, так что лучше действовать осторожно.
— То есть?
— Найдите свидетельства повесомее.
— Если Вандеры дадут разрешение на обыск, будет ли это распространяться на жилье Хака? — спросил я.
Нгуен откинулся на спинку кресла.
— Интересный вопрос… это может зависеть от того, какое соглашение Хак заключил с Вандерами. Являются ли его комнаты неотъемлемой частью его платы? Если так, то это законно обусловленное место проживание, точно так же, как любое другое съемное жилье, и только его обитатель может дать разрешение на вторжение.
— Если обитатель все еще находится по месту проживания.
Нгуен улыбнулся.
— Вы могли бы быть законником, док. Да, если он освободил жилье и Вандеры дадут разрешения, то добро пожаловать. А если не было никакого формального соглашения, входящего в условия работы, и он просто поселился в их доме, полагаю, его можно рассматривать как гостя. Сколько он прожил там?
— Три года, — ответил Рид.
— Нет, это уже явно не гость. Следует помнить еще об одном: даже если вы получите бумагу на обыск в комнатах, вещи Хака не подпадают под это разрешение, если только он не бросил их. Тут нельзя действовать поспешно и небрежно; должны быть явные свидетельства того, что имущество оставлено владельцем. Именно на такие вопросы частной собственности суд особенно обращает внимание… хотя внешние поверхности постоянно стоящей в комнатах мебели, которая прежде принадлежала Вандерам, могут быть… вы вполне сможете осмотреть мебель хотя бы снаружи. — Юрист почесал в затылке. — Честно говоря, без более тщательного расследования я даже не буду строить догадки. Это не те вещи, которые могут всплыть сами собой. — Он улыбнулся. — Вы можете даже довести дело до суда, но при этом упустить преступника.
— Если мы получим разрешение от Вандеров и обнаружим что-нибудь подозрительное при визуальном осмотре… — начал Майло.
Нгуен прижал ладони к ушам.
— Что? — спросил лейтенант.
— Это может сработать для тупого головореза из бара. Ну, конечно, при визуальном осмотре. Хак не отвечает на ваши телефонные звонки — он явно не намерен сотрудничать. И кто поверит, что он оставит на виду улики?
— Тупые преступники существуют, — произнес Мо Рид. — Без них наша работа была бы такой же веселой, как инфаркт.
Майло метнул на него острый взгляд, в котором сквозило веселое изумление, потом снова повернулся к Нгуену.
— Детектив Рид верно отметил, Джон. Что если Хак решил, будто под него не подкопаешься, и стал слишком самоуверен? Мы должны попасть в его комнаты и застать его врасплох, иначе не получится.
— Если он вообще там, Майло. За два дня наблюдения никто из вас не видел, чтобы он входил или выходил, а «Лексус» так и пропал с концами. Вы детективы. Для вас это не выглядит как внезапный побег?
— Ты баллотируешься на должность президента Клуба Пессимистов, Джон?
— Я думаю об этом, — ответил Нгуен, — но в этом клубе слишком веселый народец.
— Даже если и так, это даст нам преимущество, — вставил Мо Рид. — Если кто-то сбежал, не намереваясь возвращаться, то вещи, которые он оставил, можно считать брошенными, верно?
Нгуен внимательно изучил молодого детектива.
— А в полиции Лос-Анджелеса, однако, подрастают умники… Да, если будут неоспоримые свидетельства того, что он выехал безвозвратно, то вы можете спокойно обыскивать его шмотки. Но, поверьте мне, это нелегко — суд будет настаивать на том, что это был всего лишь отъезд в отпуск с сохранением права на частную собственность.
— Отъезд подальше от нас? — переспросил Рид. — Это указывает на виновность.
— Подальше от работы, скуки, чего угодно, от чего ему хочется сбежать, детектив Рид. Идея в том, что Отцы-Основатели пожелали, дабы люди могли насладиться красотами Йосемитского парка, не боясь по возвращении домой обнаружить, что полиция перевернула их жилище вверх дном. А для этого конкретного подозреваемого побег может быть расценен чем-то иным, нежели свидетельством виновности. В конце концов, в детстве он попал в тюрьму по сфабрикованному обвинению. Какой повод может быть весомее для того, чтобы избегать общения с копами?
Рид, приуныв, оттянул пальцем воротник своей рубашки.
— Послушайте, — продолжал Нгуен, — если вы получите разрешение от Вандеров, это уже будет кое-что. Но обязательно получите его в письменном виде. По крайней мере, вы сможете войти в дом, осмотреть комнаты, пообщаться с другими людьми — горничной, садовником, кем-нибудь еще… Вдруг у них найдется что-нибудь на Хака.
— Пока что мы не видели присутствия другого персонала, помимо самого Хака, — сказал Майло.
— Но поместье огромное, там должен быть кто-нибудь еще, — возразил Рид.
Нгуен встал.
— Рад был поболтать с вами, парни, но сейчас у меня совещание.
* * *
Когда мы вышли на стоянку, у Рида зазвонил мобильник.