Коннор трижды моргнул и бросил на меня беспомощный взгляд.
– Это такой обширный вопрос, что я просто не знаю, с чего начать.
– Начните с родителей.
Он улыбнулся. Задание приобрело четкость, и он успокоился.
– Чарльз и Коринн Сайкс познакомились в школе, в Канзас-Сити. Там мы и родились – Конни и я. Правда, я ничего оттуда не помню, потому что мы переехали в Калифорнию, когда я был совсем маленьким. На Лонг-Бич. Там родилась Ри.
– Почему вы переехали?
– Мать страдала от астмы, часто простужалась, кашляла, и доктора говорили ей, что теплый, сухой климат может помочь. К несчастью, этого не случилось – она страдала всю жизнь и умерла в возрасте шестидесяти лет от пульмонологических проблем. Полагаю, что ее привычка курить и выпивать лишнее тоже не способствовала здоровью.
Коннор склонил голову набок, как спаниель, ищущий одобрения хозяина.
– Странно, правда? То, что она пила и курила, хотя ее дыхательная система явно была не в порядке. – Он положил руки на колени и помолчал. – Люди непредсказуемы… Вам это нужно? Я все-таки не понимаю, что вы хотите узнать.
– Расскажите нам о каких-то особенных чертах поведения ваших родителей, – попросил я.
– Особенных чертах, – повторил он за мной без всякого выражения. – Полагаю, что отца можно было назвать дамским угодником. Хочу ли я сказать, что у него были связи вне брака? Да, именно это я и хочу сказать. Но это не значит, что он обижал мать или кого-то из нас. Хотя, наверное, сам факт супружеской неверности уже может рассматриваться как… неподобающее поведение.
– Скажите, а он тоже пил? – спросил я.
– Да.
– И как на него действовал алкоголь?
– Как действовал? Ну… обычно он становился ворчливым. Иногда кричал.
– А ваша мать?
– Мать… – Сайкс сказал это таким тоном, будто сама идея о том, что у него была мать, его озадачивала. – Что я могу сказать о матери… она работала секретарем, с людьми ладила прекрасно, но на самом деле их не любила. Я это знаю, потому что она сама всегда так говорила. Люди в ее глазах были в основном глупы. Так что если у меня и есть синдром Аспергера в каком-то его проявлении, то это от нее.
– А как она реагировала на выпивку?
– Ложилась и засыпала.
– Одиночка?
– Не в том смысле, чтобы она была застенчивой или любила одиночество, – сказал Сайкс. – Она была человеком самоуверенным. Просто предпочитала быть сама по себе. Но я никогда не чувствовал себя заброшенным. Напротив, оглядываясь теперь на свое детство, я нахожу его довольно-таки приятным.
Он посмотрел на меня: руки на столе, плечи расслаблены.
– Разделяют мои сестры мою точку зрения или нет, я не знаю.
Три отпрыска, три истории. И полное отсутствие общения…
– Вы никогда не обсуждали ваше детство с сестрами? – спросил я.
– Наша семья была больше ориентирована на дела, чем на слова.
– Судя по тому, что нам говорили, Конни была не особенно общительным человеком.
– Хммм… Полагаю, это верно – и вообще, раз уж вы об этом упомянули, то да, между Конни и матерью было кое-что общее. – Он постучал себя по губам кончиком пальца. – Да, определенно. Если кто из нас и походил на мать, так это именно Конни. Я никогда раньше об этом не задумывался.
– А Ри?
– Ри? – переспросил Коннор. – Нет, у них с матерью ничего общего не было.
– Она любила людей?
– Хмм… ну, да, Ри всегда была очень открытым человеком. У нее всегда было много друзей. Так что в этом отношении она пошла скорее в отца. Тот мог быть душой компании, когда хотел.
– А как ладили ваши сестры?
– Они мало об… – Он умолк. Его правая ладонь начала сжиматься в кулак, но потом передумала и расправилась. – К чему такие вопросы – вы ведь не думаете, что Ри имела отношение к… Нет, это просто невозможно. – Его взгляд метнулся к Майло, потом снова ко мне и опять к Майло. – Невозможно?
– Ри мы ни в чем не подозреваем, но из-за конфликта между ней и Конни… – произнес тот.
– Какого конфликта?
– Судебного разбирательства.
Коннор Сайкс моргнул.
– Я понятия не имею, о чем вы, лейтенант.
Майло вкратце изложил ему суть дела. С каждой новой фразой человек, сидевший через стол от него, съеживался все больше, как шар, из которого толчками выходит воздух.
– Зачем Конни это сделала?
– Мы надеялись, что вы сможете нам объяснить.
– Я? Откуда? Конни подала в суд на Ри? Из-за ее ребенка? Сколько же лет ребенку?
– Шестнадцать месяцев.
– Ри родила ребенка, – сказал Коннор Сайкс, округлив глаза. – А я и понятия не имел… Вам это, наверное, кажется ужасно странным. Но так уж мы все привыкли.
– Каждый в семье занят своим делом, – сказал я.
– Теперь, сам став отцом, я вижу, что бывает и по-другому. Моя жена, например, очень близка со своей сестрой. Мои сыновья – друзья, а не просто дети одних родителей. Но подумать только, что Конни подала на Ри в суд… и подумать, что Ри родила ребенка… Вы меня шокировали, лейтенант. У меня голова идет кругом.
У него была поза человека, поверженного во прах, – и тон другого человека, который забежал в прачечную по пути с работы, чтобы забрать белье.