Я прошел на кухню, принес воды и коробку с салфетками и поставил все на кофейный столик перед супругами. Столик орехового дерева с черными крапинками имел форму лиры и стоял на золоченых лапах грифона. Корзина с восковыми фруктами, бронзовые щипцы для орехов в виде крокодила и несколько фотографий в рамках – свободного места почти не осталось.
Большинство снимков представляли ничем не примечательных мужчин и женщин лет тридцати с лишним, две супружеские пары, каждая с двумя детьми. На одной из фотографий присутствовали Клара и Билл. Ни татуировок, ни пирсинга я не увидел.
Симпатичная девушка-подросток на еще одном снимке, чуть в сторонке, напоминала Франческу Линн Ди Марджио с мутной фотографии на водительских правах, но только без голубого с алым «ежика», змеящихся черных татуировок на шее, гвоздиков, колец и штанг в бровях, носу, губах и между нижней губой и подбородком. Пирсинг был повсюду, кроме ушей. Скромная, застенчивая девушка, всем своим видом бросающая вызов миру?
Я внимательно изучил выражение на ее еще не подвергшемся модификациям лице. Напряженное, озабоченное. Вымученная улыбка. Приготовилась позировать, но фотограф все равно застал ее врасплох.
Клара Ди Марджио стихла. Муж убрал руку с ее плеча и отодвинулся на несколько дюймов.
– Мы сочувствуем вашей потере, но не могли бы вы поговорить с нами? Это поможет понять, что произошло.
– То произошло, что она жила как фрик. Вот и…
– Ох, – застонала миссис Ди Марджио и сжала ладонями щеки.
– Какая теперь разница? Она что, расстроится?
Клара снова заголосила. Уильям стиснул зубы, и его усы ощетинились.
– Мы будем благодарны за любую информацию, которой вы пожелаете поделиться, – сказал Майло.
– У нее была своя жизнь, и нас она из нее исключила.
– О боже, – пролепетала Клара.
Уильям отодвинулся еще дальше.
– Взять хотя бы то место, где она якобы работала. Делала вид, что это настоящая работа и мы должны быть в восторге.
– «Чет-нечет», – сказал Майло. – Вы там бывали?
– С какой стати? Сидеть по ночам в книжном магазине в нехорошем районе – разве это работа? Кто покупает книги ночью?
Клара вытерла слезы.
– Фрэнки говорила, что люди туда приходили.
– Говорила тебе?
– Да.
– Хм. Ну а мне ничего не сообщала. – Уильям повернулся к нам. – Они что там, в трущобах, все вдруг страстными читателями заделались?
– Силверлейк – не трущобы.
– Верно, это Беверли-Хиллз… Послушай, парни пришли за информацией, и я дам им информацию. Она болталась с лузерами, а ты хочешь сказать, что это к делу не относится? Хватит, Клара.
Уильям сорвался с места и, потрясая кулаком, вышел в кухню.
– Он расстроен, – сказала Клара.
Мы с Майло сели. Уильям Ди Марджио вернулся через несколько секунд и, словно лишь теперь заметив воду, налил стакан и, шумно прихлебывая, выпил.
– У Фрэнки были проблемы с ночными покупателями?
– Нет, – сказала Клара. – Она ни о чем таком не говорила.
– Если она ничего не говорила, это еще не значит, что проблем не было.
– Ох, Билл, пожалуйста…
– Давай начистоту. Будь у нее проблемы, разве она рассказала бы нам?
Молчание.
– Фрэнки – хорошая девушка, – вздохнула Клара. – Просто ей нужна была свобода, вот и всё.
– Мы и дали ей свободу. Мы всем троим детям дали свободу, но другие отнеслись к этому с уважением. – Лицо Уильяма Ди Марджио сморщилось, он повернулся к нам, и его взгляд переместился с Майло на меня. По обветренной коже поползли слезы. – Господи, что же сталось с моей девочкой?
– Кто-то убил вашу дочь в ее доме, – сказал Майло.
– Как? Что с ней сделали?
– Деталей мы пока не знаем.
– Вы же были там – и не знаете?
– Ясно будет после вскрытия.
– Не понимаю, – сказал Ди Марджио. – Вы же не просто смотрели на… Разве нельзя понять? Ее отравили? Какой-то дрянью?
– Не хочу это слушать, – сказала Клара и, повернувшись, прошла через комнату в коридор и повернула направо.
Мы услышали, как ее вырвало. В туалете зашумела вода.
– Так что случилось? – спросил Билл Ди Марджио. – Ее чем-то отравили?
Майло потер ладонью лицо.
– Боюсь, сэр, тело пролежало какое-то время, что затрудняет…
– Ох! – Ди Марджио закрыл лицо руками.
Клара вернулась бледная, вытирая рот.
– Не спрашивай их ни о чем, – предупредил муж. – Ответы тебе не понравятся.
Они допили воду. Я снова отправился на кухню, задержавшись, чтобы посмотреть фотографии на дверце холодильника.
И опять-таки все, кроме Фрэнки.
Вернувшись, я услышал, как Майло говорит:
– …Пройти через такое ужасно. Но мы не знаем, что поможет раскрыть преступление, поэтому расскажите все, что знаете, например, с кем она дружила…
– У нее не было друзей, – сказал Билл.
– Мы этого не знаем, – возразила Клара.
– Не знаем? Назови хотя бы одного.
Молчание.
Клара снова расплакалась, и Билл ушел во второй раз, а вернувшись, принес и сунул нам фото, которое было больше, чем другие.
Это был портрет Фрэнки Ди Марджио, сделанный лет, наверное, в четырнадцать. Белое платье, длинные роскошные каштановые волосы. Чистая кожа, ясные глаза. Никакого металла на лице, кроме брекетов.
И уже знакомая настороженная улыбка.