– Недавно мы уволили сотрудника. За пару дней до исчезновения Мерри. Уверен, связи здесь нет, но… У Мерри возникли с ним проблемы. И у других тоже.
– У других женщин? – уточнил Майло.
Феллингер плеснул себе виски, залпом выпил.
– Несколько сотрудниц почувствовали себя неуютно, поэтому мы были вынуждены принять меры. Ему не понравилось, что его уволили, очень не понравилось. Фактически он показал мне свою оборотную сторону. Очень неприятную. У нас произошло своего рода столкновение, а в тот день, когда он уходил, я заметил взгляд, который он бросил на Мерри, проходя мимо ее стола. Я бы сказал, что в нем читалась ярость. Холодная ярость. Потом я про это забыл, но когда Мерри не вышла на работу и на третий день…
Он возмущенно фыркнул. Поперхнулся. Скривил лицо.
– Лейтенант, все это кажется запутанным, но я еще могу… – покатал в ладонях стакан. – Я думал не только о Мерри, но вспомнил и об Урсуле. Потому что этот человек был с Урсулой незадолго до ее смерти. Проводил ее до лифта, насколько мне известно, спускался с ней вниз… Само по себе это ничего не значит, и если б он не показал мне другую сторону себя, у меня не появилось бы никаких задних мыслей. Но тот взгляд на Мерри плюс все остальные жалобы… А теперь никто не может найти ее. Я даже не знаю…
– В чем именно обвинили Дженса Уильямса? – спросил я.
Голова Майло дернулась в мою сторону.
Феллингер заморгал.
– Значит, вы им уже заинтересовались? О господи…
– Как насчет того, чтобы начать с самого начала, мистер Феллингер? – предложил Майло, задумчиво, с некоторой подозрительностью глядя на меня.
– Все началось девять месяцев назад, когда мы только наняли Дженса. Моя предыдущая помощница ушла, чтобы родить ребенка, я по случайности переговорил с коллегой, и она сказала, что у нее есть кузен, который прекрасно подойдет на это место.
– Что за коллега?
– Другой адвокат из этого же здания, – сказал Феллингер. – Мы работали вместе, доверяли друг другу, и ее кандидат показался идеальным. Выпускник Йеля, работал сценаристом, умный, трудолюбивый. Немного пуглив, но это нормально, мне не нужны герои. Я даже платил ему чуть больше обычного из-за того, что он состоял в Лиге плюща.
– Назовите мне имя кузины Уильямса, мистер Феллингер.
– Придется привлекать ее? Вы уверены, что это необходимо?
– Я ни в чем не уверен.
– Хорошо… ее имя Флора Салливан, но я не могу поверить, что у нее было что-то общее… с этим сомнительным типом. Высокая, даже долговязая, женщина. Напоминает птицу, близорукая. То же сложение, что у Дженса Уильямса. Пара аистов. Когда знаешь, фамильные черты бросаются в глаза.
– Уильямс в результате разочаровал вас, – сказал я.
– Он не был таким уж потрясающим помощником, но в целом соответствовал. Однако некоторое время назад – недели, может быть, две – другие адвокаты из нашей конторы начали приглашать меня в сторонку. Их сотрудницы принялись жаловаться на Дженса. Многим уже давно было не по себе, но все помалкивали, потому что каждая думала, что это происходит только с ней. Однако когда женщины стали разговаривать друг с другом, выявилась закономерность. Не что-то конкретное, во что можно было бы, как говорится, вонзить клыки, никаких неподобающих касаний, даже замечаний. Он смущал тем, что просто смотрел на них. И появлялся там, где ему появляться не следовало.
– Подкрадывался и появлялся, – сказал я.
– Именно. Жалобщицы – всего их набралось семеро, все молоденькие женщины – обнаруживали, что он пристально смотрит на них. Они использовали такие определения, как «похотливо», «втихаря», «странно», «жутко», «исподтишка». Прозвучало даже выражение «как насильник», что было внове для меня. Во всяком случае, у нас сложилось представление о происходящем. И что нам было делать с такими неясными, сомнительными показаниями? Конечно, законных оснований не имелось, но я встретился с партнерами, и мы решили, что надо что-то делать.
Феллингер оглянулся назад, на свой бар.
– Здесь мы подходим к щекотливому моменту. Мне совершенно необходимо, чтобы все осталось между нами.
Мы ждали.
Феллингер продолжил.
– Ну… мы решили, что нужно найти какие-то улики против, которые он не сможет оспорить, и использовать их, чтобы избавиться от него. А он облегчил нам задачу. Потому что начала страдать его работа. Опоздания, нехватка сосредоточенности. А ближе к концу – вообще полная апатия. Я уже начал волноваться, не случится ли с ним какого-нибудь эмоционального срыва. Особенно учитывая поступившие жалобы.
– Ломка запретов, – заметил я.
– Вот вам пример, – сказал Феллингер. – У одного из партнеров есть отличная помощница, она с ним несколько лет проработала. Однажды выходит она из женской комнаты – и прямо перед дверью видит Дженса. Притаившегося, как она сказала. Он даже с места не двинулся, когда увидел ее, остался, где стоял. И ухмылялся. Я говорю не о главном туалете на открытом месте, где женское и мужское отделение располагаются бок о бок. Речь идет о маленькой уборной в архивном помещении. Ее послали в архив искать документы, а Дженса никто не посылал. Я знаю, потому что не поручал ему что-то найти.