– Не имела возможности. Наши контакты ограничились этим единственным звонком. Я старалась быть общительной, предлагала встретиться, когда он устроился, но Дженс так меня и не пригласил. Раз уж вы копаете вокруг меня, то должны бы знать, что моя социальная жизнь довольно ограничена.
– Нам не следует про это знать.
Салливан одарила Майло долгим испытующим и сердитым взглядом.
– Что ж, я вам на это отвечу. Да, время от времени – благотворительный сбор средств, и порой вырываюсь сыграть партию в гольф. Но в центре моего внимания – супруг. Он паралитик. Пьяная езда.
– Простите, мэм.
– Что сделано, то сделано, как говорят солдаты. – Она снова села. – А теперь, прошу, давайте закончим с этим. У меня был длинный день.
– Через минуту мы оставим вас в покое, – заверил Майло. – У вас есть номер телефона Джей-Джея?
– Я устала повторять – мы говорили… А знаете, думаю, что есть. Только в силу собственной обязательности я сохраняю номер, когда мне звонят.
Она раскрыла свой «Айпэд», полистала и назвала семь цифр.
– Этот же номер Уильямс дал Феллингеру, миссис Салливан. Он заблокирован.
– Вот как… Значит, вам не повезло.
– Вы работали в одном здании и должны были иногда встречаться, – сказал я.
– Не так часто, как вы думаете, – заметила Салливан. – За последние несколько месяцев мы с Джей-Джеем сталкивались, по моим прикидкам, максимум раза четыре-пять. И всегда в лифте – а где еще встречаются люди в офисных зданиях? Мы обменивались улыбками, но, естественно, не разговаривали в кабине, набитой незнакомцами. Теперь, если…
– Ваш отец работал в авиастроительной сфере, – сказал я. – Чем занимался отец Дженса?
– Это имеет отношение к убийствам, которые он якобы совершил? Вот уж во что мне лично верится с трудом… Не могли бы вы меня посвятить в некоторые детали?
– К сожалению, нет, – ответил Майло.
– Двойной стандарт? – сказала Флора Салливан. – Опять же, вы мужчины…
Я повторил вопрос.
– Я не ответила на ваш вопрос сразу, потому что не знаю, чем занимался отец Джей-Джея, и не удивлюсь, если Джей-Джей тоже об этом не знает, потому что ублюдок бросил Летицию, когда Джей-Джей был еще ребенком. Мама всегда говорила, как ей приходится биться, чтобы просто выжить.
– Ни родных братьев, ни сестер?
– Никого.
– Когда она умерла?
– Ну… Давно, она была не такой уж старой. Сердечный приступ. Курила и пила, питалась кое-как… Работала в закусочной – тошниловке, точнее. Вероятно, ела ту же гадость, которую они готовили.
– Она работала поваром? – спросил я.
– На разогреве, – последовал ответ. – Бедняжка Летиция всю жизнь провела буквально как рабыня у горячей плиты.
Мы вошли в кабину лифта, плотно заполненную людьми. Я думал про то, как Джон Дженсен Уильямс использовал это место, чтобы высматривать себе будущие жертвы – молодых женщин.
Выйдя из лифта, мы направились к тому месту, где встретила смерть Урсула Кори. Сейчас это был еще один участок забетонированной площадки. Майло постоял, посмотрел, потом мы поднялись по лестнице к месту стоянки «Кадиллака».
– Что думаешь о Салливан?
– Вероятно, не замешана, но это не значит, что Уильямс не попробует снова с ней связаться.
– Вот поэтому я и сказал ей про подозрение в убийстве. Хочу, чтобы она напугалась до чертиков, когда он позвонит или заявится, и сдала его нам.
Мы миновали квартал, когда он заметил:
– Ловко ты придумал упомянуть о Бонелли, чтобы проникнуть внутрь, а потом обошел эту тему.
– Надеюсь, она оценит мою сдержанность.
– Должна, потому что ты заставил ее вспомнить, как прошло тяжелое детство Уильямса. Мама со сковородками и противнями…
– Мама, у которой проблема с алкоголизмом, – поправил я. – Наверное, озлобленная и несчастная, потому что папочка их бросил.
– Вот-вот, – поддержал Майло. – Добавь сюда плохое питание, и все будет понятно.
* * *
Оказавшись в очереди машин, змеившейся по выездному пандусу, я позвонил Робин и сказал, что мы едем в Окснард.
– Сейчас? Вы застрянете на автомагистрали, – предупредила она.
– Мы сначала где-нибудь перекусим.
– Езжай домой. Я приготовлю вам обоим.
– Хотелось бы увидеться, но не беспокойся, мы что-нибудь перехватим.
– Никакого беспокойства, я сготовлю одно блюдо на всех, – сказала она. – Как насчет пасты с разными остатками? Возьму эти биголи[58], которые понравились тебе в прошлый раз, и добавлю то, что раскопаю в холодильнике… ага, осталась копченая говядина с прошлых выходных. Вобью яйца, добавлю грудинки, и получится что-то типа карбонары.
– Моя белла синьорина… Если ты уже готовишь, то это здорово.
– Что готовит? – спросил Майло.
– Домашнюю еду.
– Да-да-да.
Робин услышала это и рассмеялась.
– Дорогой, я целый день разговариваю с деревом. Твое прекрасное лицо, дополненное его аппетитом, – и я снова почувствую себя нужной. Плюс – у меня праздник.
– По какому поводу?
– Я только что поговорила сам знаешь с кем, сказала, что не делаю реплики никому – ни ему, ни кому-либо другому. Удивительно, но он оказался джентльменом. Может, это вызвано тем, что он только что после реабилитации… И проявляет не свойственное ему здравомыслие. Какова бы ни была причина, я чувствую себя свободной.