— Западная педиатрическая больница.
— Я набирал телефон два-пять-ноль-шесть.
— Минуточку, я соединю вас, сэр. — Серия щелчков и похожих на отрыжку звуков. Затем: — Простите, сэр. Этот телефон отключен.
— Когда?
— Не знаю, сэр.
— А известно, чей это был телефон?
— Нет, сэр. А с кем вы хотите соединиться?
— С Д. Кентом Хербертом.
— Он врач?
— Не знаю.
Пауза.
— Минуточку… Единственный Херберт, который у нас значится, это Рональд из пищеблока. Вы хотите, чтобы я вас соединила?
— Почему бы нет?
После пятого гудка на том конце провода сняли трубку.
— Рон Херберт.
Решительный голос.
— Мистер Херберт, это говорят из медицинского архива по поводу истории болезни, которую вы заказывали.
— Еще раз.
— Вы брали в феврале историю болезни? Из СПН?
— Ты перепутал, приятель. Это кафетерий.
— Вы не подавали заявку на историю болезни в СПН в феврале этого года?
Смех.
— На кой черт мне это делать?
— Спасибо, сэр.
— Нет проблем. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.
Я повесил трубку, спустился по лестнице на цокольный этаж и погрузился в толпу, наполнявшую вестибюль. Пробравшись сквозь плотные ряды посетителей, я достиг справочного бюро и, обнаружив около локтя служащей больничный справочник, потянул его к себе.
Служащая справочного бюро — крашенная в блондинку чернокожая женщина — отвечала по-английски мужчине, который говорил только по-испански. Оба выглядели утомленными, оба вспотели от усилий, и запах пота наполнял воздух. Служащая заметила у меня в руках справочник и косо посмотрела в мою сторону. Мужчина проследил за ее взглядом. Очередь позади него извивалась гигантской змеей и недовольно шумела.
— Справочник брать нельзя, — заявила служащая.
Я улыбнулся, показал свою карточку и попросил:
— Всего на минутку.
Женщина устало закатила глаза и проговорила:
— Только на минуту.
Я отодвинулся к самому концу стойки и открыл справочник. Пробегая глазами фамилии и ведя указательным пальцем по колонке цифр на правой стороне каждого листа, я был готов просмотреть сотни телефонных номеров, пока не найду 2506. Но мне повезло всего через пару дюжин.
Эшмор, Л. В. (токс.) 2506
Я вернул справочник и поблагодарил служащую. Она вновь сурово посмотрела на меня, быстро схватила книгу и положила в недоступное для посетителей место.
— Подождите. Мне нужно возместить расходы? — поинтересовался я. Но, увидев лица людей в очереди, тут же пожалел о том, что так некстати сострил.
* * *
Я поднялся проведать Кэсси, но на двери висела табличка «ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ», а дежурная медсестра сказала, что и девочка, и Синди спят.
На выходе из клиники мои размышления нарушил громкий голос, звавший меня по имени. Подняв голову, я увидел, что ко мне подходит высокий усатый мужчина. Около сорока лет, в белом халате и в очках без оправы, одежда выпускника университета из «Лиги Плюща»[19]. Усы больше походили на экстравагантный навощенный черный велосипедный руль. Все остальное в мужчине, казалось, было подогнано под эти усы.
Он помахал рукой.
Я покопался в прошлом и вытащил оттуда его имя.
Дэн Корнблатт. Кардиолог. Бывший руководитель практики университетского колледжа Сан-Франциско.
Его первый год работы в этой клинике совпал с моим последним годом. Наши отношения сводились к встречам на медицинских совещаниях и случайной болтовне о Зоне Залива[20] — я окончил исследовательскую работу в Лэнгли-Портер, а Корнблатт развлекался тем, что выдвигал идею, будто к югу от Кармела никакой цивилизации не существует. Я помнил его как человека умного, но нетактичного по отношению к своим коллегам и родителям пациентов, однако ласкового со своими маленькими больными.
Он направлялся ко мне в компании четырех молодых врачей — двух женщин и двух мужчин. Все пятеро шли очень быстро, размахивая руками, что свидетельствовало о физическом здоровье или об обостренном чувстве цели. Когда они приблизились, я заметил, что волосы Корнблатта поседели на висках, а на его ястребином лице появилось несколько морщин.
— Алекс Делавэр, подумать только!
— Привет, Дэн.
— Чему обязаны такой честью?
— Я здесь как консультант.
— Правда? Занялся частной практикой?
— Несколько лет тому назад.
— Где?
— В западном Лос-Анджелесе.
— Ну конечно. А в последнее время бывал в настоящем городе?
— Нет. Уже давно.
— Я тоже. Не был с позапрошлого Рождества. Я соскучился по ресторану Тэдича и всей культуре настоящего города.
Он познакомил меня со своими спутниками. Два проживающих при больнице врача, один стипендиат, занимающийся научной работой по кардиологии, а одна из женщин, невысокая, смуглая, с Ближнего Востока, оказалась лечащим врачом больницы, формальные улыбки и рукопожатия. Четыре имени, которые сразу же вылетели у меня из головы.
Корнблатт заявил:
— Алекс, между прочим, был одной из наших звезд психологии. Раньше, когда у нас еще были психологи. — И, обращаясь ко мне: — Кстати, я думал, что вы, ребята, были, как это — verboten — запрещены здесь. Разве что-то изменилось?
Я покачал головой:
— Я просто консультирую по отдельному случаю болезни.
— А… А сейчас куда направляешься? Уходишь?
Я кивнул.