Великолепный скульптор и талантливый публицист Цигаль прекрасно передал атмосферу послевоенной столицы поверженного Третьего рейха: «Ближе к тротуару, притормаживая и вежливо уступая дорогу, двигались немецкие старенькие лимузины и грузовики разных размеров с огромными желтыми кругами на кузовах — это цивильные немцы, коим союзными комендатурами разрешено работать по снабжению промышленности, в хозяйстве или торговле. Еще ближе — ровным рядом движутся велосипедисты, в клеенчатых накидках с дыркой посередине, куда продевают голову на случай непогоды, и часто спереди или сзади на багажничках приторочены корзины с грузом, ребенок или собачка. По тротуару, перешагивая через выбоины и огибая аккуратно уложенные кучи камня и кирпича от разбитых домов, по-деловому идут немцы. Женщины бедно, но чистенько и аккуратно одеты и причесаны; пожилые мужчины в фетровых шляпах, с зонтами в руках. Их крахмальные воротники кажутся на три-четыре номера шире похудевшей шеи.
На перекрестках изящные, задорные регулировщицы (в каждой зоне — свои), перетянутые поясом, как осы, улыбаются нашим водителям и помахивают флажком — дескать, проезжай, тебе зеленая улица, а немцы подождут. Рядом дублирует ее движения полицейский: он останавливает цивильные машины с желтыми кругами на багажниках, подчиняясь команде регулировщицы. Как, наверное, унизительно им ехать в таком автомобиле, чувствуя на себе клеймо проклятия и презрения! А ведь совсем недавно они также клеймили евреев желтыми шестиугольными звездами и штыками вырезали на спинах раненых красноармейцев кровавые пятиконечные звезды»[173].
В поверженной Германии находилось множество советских специалистов. И не только те, кто занимался поисками ракетной техники и других вооружений, как будущие академики Сергей Королев или Александр Расплетин, но и многие художники и искусствоведы, известные и начинающие. Среди них были Павел Корин, Андрей Чегодаев, Ирина Антонова, Борис Ефимов, Кукрыниксы и многие другие. Задачи перед всеми ставились очень разные. Корин должен был сделать парадный портрет маршала Георгия Константиновича Жукова. Кукрыниксы работали над картиной «Конец», где были изображены последние дни Гитлера в бункере, — и, кстати, тоже писали портрет Жукова. Кербель и Цигаль прибыли в Берлин для сооружения памятников воинам Красной армии в Берлине, Зеелове и Кюстрине. В 1946 году Военный совет Группы советских войск в Германии объявил конкурс на проектирование монумента воинам Красной армии, который предполагалось установить в бывшей столице Третьего рейха. Конкурс выиграли скульптор Евгений Вучетич и архитектор Яков Белопольский.
Вот как описывали Кукрыниксы обстановку того времени в своей книге «Втроем»: «Проезжая по Берлину, мы как-то встретили наших друзей — художников Бориса Пророкова и Леонида Сойфертиса, одетых в форму морских офицеров. К этому времени за плечами обоих уже были долгие месяцы суровой фронтовой жизни: оба они в качестве военных художников прекрасно поработали в армейской печати. Остров Ханко, осажденные Севастополь и Одесса, „Малая земля“ около Новороссийска и длинный путь до Берлина — таковы маршруты Бориса Пророкова и Леонида Сойфертиса по фронтовым дорогам. Историческое письмо Пророкова Маннергейму и другие его сатирические работы, талантливая серия Севастопольских рисунков Сойфертиса, мужество обоих художников восхищало нас. Где-то в это время заканчивал свой фронтовой путь веселый, жизнелюбивый, талантливый художник Витя Горяев и наш давний друг, неутомимый товарищ по оружию сатиры Борис Ефимов, часто выезжавший на фронт в качестве военного корреспондента газеты „Красная звезда“. Тогда же мы встретили в Берлине Александра Дейнеку, Павла Соколова-Скаля, Константина Финогенова и шумную боевую группу студийцев-грековцев»[174].
Среди задач, которые ставились перед искусствоведами, направленными в Германию, было возвращение предметов из художественных коллекций советских музеев и дворцов, разграбленных фашистами. Многие сокровища — церковная утварь, уникальная мебель из русских дворцов, предметы старины и рукописи — были украдены оккупантами в Пскове, Смоленске, Киеве, Ростове, Одессе и во многих других городах Советского Союза. Германия должна была вернуть похищенное законным владельцам. А заодно «поделиться» собственными художественными ценностями: они рассматривались как законная компенсация за тот невероятный ущерб, что гитлеровцы причинили нашей стране.
