Местные газеты писали, что на открытии выступили глава контингента советских войск в Австрии генерал-полковник Владимир Курасов и министр образования Австрии Феликс Хурдес, присутствовали федеральный канцлер Австрии Фигль, вице-канцлер доктор Шерф, бургомистр Вены, а также высокопоставленные представители английского, американского и французского командования. «Открытие сопровождалось речами и музыкальными произведениями Чайковского и Зальмхофера, а также гимном Советского Союза», — писала газета «Osterreichische Zeitung».
Отзывы зрителей («внезапно» разом прозревших от нацистской идеологии) о картинах Дейнеки были очень хорошими. Одна зрительница отмечала, что небольшая работа «Вечер» «значит для нее больше, чем все прочие»: «Она для меня — сама Россия… Я получаю большое удовольствие от всего, что здесь представлено. Здесь нет раздробленности тем, формы не искажены, а, наоборот, понятны каждому». Зрители считали, что «советская живопись находит понимание у народа, что она идет из народа и что этот народ является ее носителем». Другая газета, называя почему-то Дейнеку уроженцем Украины, отмечает «Оборону Севастополя», где, по оценке газеты, художник показал себя «умелым баталистом». Репутация Дейнеки как художника для экспортной витрины после пребывания в Австрии укрепилась еще больше.
В письме Серафиме Лычевой Дейнека пишет, что «в красивой заснеженной Вене, к сожалению, мало удается рисовать. Город война потрепала, но есть очаровательные ансамбли — хороши барочные сооружения. Масса скульптур». Дейнека отмечает, что австрийские художники «увлечены сюрреализмом», а советские на их фоне выглядят академистами. Проходящую одновременно выставку современной французской живописи он называет «одноглазая живопись», «всякие кубы да кишечники»[176]. Он посещает австрийские музеи и восхищается увиденными картинами Веласкеса. На присланной из Вены открытке — «Портрет инфанты Марии Терезии», который ему особенно понравился.
Дейнека совершает поездку по стране и делает в Вене доклад о художественном образовании в СССР. Австрийская пресса отмечает, что из всех советских художников «ближе всех к западноевропейской живописи стоит Александр Дейнека». При этом художника довольно неожиданно называют прежде всего пейзажистом — дело в том, что на выставке много этюдов Дейнеки из Франции, Италии и Германии. По мнению критиков, они «отличаются одухотворением природы и великолепной техникой»[177].
Дейнека находился в Австрии до 9 апреля и по возвращении в Москву вместе с Сергеем Васильевичем Герасимовым выступил на Московском союзе художников с докладом о своей поездке, произнеся там все необходимые слова о загнивании западного искусства и живительном влиянии на него метода социалистического реализма. Сохранив упрямый и независимый нрав, он все же научился притворяться и мимикрировать, произнося в нужный момент необходимые для успеха заклинания. Но уже ближайшие годы показали, что это не защитит его от нападок обскурантов и бездарей — слишком уж был очевиден его бьющий в глаза талант, на фоне которого их серость становилась особенно заметна.
В 1945 году страна жила ожиданием новой жизни после Победы. Все граждане огромной страны, как и руководство СССР, понимали, что потребуется восстанавливать разрушенные города и строить новые здания, которые нуждаются в оформлении художниками в различных жанрах. Нужно реставрировать пострадавшие памятники старины, создавать воинские мемориалы и памятники погибшим героям. Незадолго до окончания войны, в 1944 году, создается новое высшее художественное учебное заведение — Московский институт прикладного и декоративного искусства (МИПИДИ), совершенно новое учебное заведение, где собираются студенты и преподаватели, пережившие войну и жившие надеждами на новую послевоенную счастливую жизнь. В марте 1945 года Александра Дейнеку назначают директором МИПИДИ. По воспоминаниям студентов, когда он возглавлял институт, там чувствовалось его постоянное присутствие, царила атмосфера новаторства и художественного поиска.
Исполнилась давняя мечта Дейнеки об организации школы, которая должна готовить мастеров широкого профиля, умеющих работать в различных материалах с использованием самой разнообразной техники. Он давно хотел учить мастеров, которые умеют писать фрески, создавать витражи и мозаики, скульптуру, керамику, изделия из стекла и металла. Дейнека не отвлекается на собственные работы и целиком погружается в выработку педагогического процесса и обучение молодых художников. Он составляет программу по обучению композиции и рисунку. Как вспоминают бывшие студенты, программа рисунка строилась так, чтобы молодой человек постоянно развивался и рос, чтобы каждое последующее задание было сложнее предыдущего, чтобы на каждом этапе учащийся стремился к овладению новыми ступенями мастерства[178].
