По воспоминаниям Тамары Васильевны, когда Дейнека был назначен главным художником УПДС, она встречалась там с ним несколько раз и помнит даже конкретный разговор, когда она отчасти в шутку попросила его подарить ей портрет, а он, слегка флиртуя, объявил цену — десять тысяч рублей. На это Милёшина заявила, что это «слишком высокая цена за не слишком удачный портрет» (она всегда считала, что он ее сделал на этом портрете менее красивой, чем она была в жизни, и ее сын, посмотрев на ее фотографии тех лет, склонен с ней согласиться). Действительно, Тамару Васильевну и я помнил в молодости и ее фотопортрет как-то раз напечатал «Огонек», что по советским временам было «знаком качества» красоты. Дейнека явно изобразил ее более засушенно, несколько схематично, что с ним стало случаться все чаще после войны.
Александр Александрович и Тамара Васильевна посмеялись над этим — и продолжали время от времени сталкиваться в УПДС. Портрет на тот момент уже был дописан, и Дейнека разрабатывал эскизы монументального оформления Дворца Советов. Но в итоге идея Дворца Советов тихо умерла, УПДС расформировали и часть эскизов Дейнеки пропала, однако некоторые мозаики, выполненные им в ходе проектирования дворца, получили немалую известность (в частности, мозаики «Доярка», «Красногвардеец», «Хоккеисты», «Хорошее утро»). Случилось так, что мне довелось знать Тамару Васильевну Милёшину и дружить с ее сыном Георгием Чичуа в 1970-е годы. Она вспоминала Дейнеку как человека крайне приятного и обходительного.
В 1950-е годы Дейнека создает много очень красивых рисунков обнаженных натурщиц. Некоторые из них впоследствии оказались в частных коллекциях. Отдельные, исполненные в основном сангиной, отточенны и поражают всегда присущей Дейнеке точностью линий и контуров — и отменным знанием анатомии. Некоторые из этих рисунков он использовал в известной картине «Купальщицы», написанной в 1952 году. Искусствоведы отмечали, что «это то же „Раздолье“, только в новом варианте». «Мы видим тот же типичный среднерусский пейзаж, тех же здоровых прелестных в своей цветущей молодости простых русских девушек. Но в отличие от хотя и легкого, но напряженного ритма „Раздолья“ здесь тихая радость бытия, тех чудесных ее моментов, когда человек почти растворяется в природе, а природа в нем», — писал исследователь творчества Дейнеки Иван Людвигович Маца[198]. Стилистика Дейнеки становится все более простой и натуралистичной, он стремится вписаться в официально принятое искусство, но ему это удается с большим трудом, с немалым надломом, который отмечают близкие ему коллеги.
О подлинном состоянии души Дейнеки в эти годы мы можем только догадываться. Последние годы жизни Сталина были отмечены нарастанием репрессий, отражавших растущую подозрительность стареющего тирана и подковерную борьбу за власть его приближенных. В 1950 году прогремело «ленинградское дело», по которому были расстреляны 26 высших партийных руководителей Ленинграда и выходцев оттуда в центральной власти. Вслед за этим началось нарастание антисемитской кампании; если прежде нападки на критиков и прочих «космополитов» завершались лишь изгнанием с работы, то теперь дело дошло до тюремных сроков и даже расстрела. Именно эта «исключительная мера социальной защиты» ждала в 1952 году 23 членов Еврейского антифашистского комитета, якобы вступивших в сговор с западными державами с целью отобрать у Советского Союза Крым и устроить там еврейскую республику. Абсурдность обвинений, ценой которых становилась жизнь людей, никого не волновала — значение имела только сталинская милость, ради которой соратники вождя готовы были стереть в «лагерную пыль» и друг друга, и любого человека.
В стране ужесточалась цензура. В июле 1952 года президиум Совета министров СССР подготовил проект постановления об укреплении местных органов цензуры, который предусматривал увеличение штата районных цензоров в органах Главлита. Как отмечала историк того времени Елена Зубкова, высказывались даже мнения о целесообразности перевода органов цензуры в ведение Министерства государственной безопасности СССР[199]. И хотя это предложение не было принято, оно показывает, в каком направлении в последние годы жизни Сталина развивалась политика руководства.
В проекте Программы ВКП(б) 1947 года было записано, что построение коммунизма в СССР в течение ближайших лет должно стать одной из важнейших целей. В этой связи в общественное сознание стали внедрять идею о «великих стройках коммунизма». Такими стройками были гидроэлектростанции на Дону, Волге и Днепре, Волго-Донской и Туркменский каналы. Дейнека пытается оседлать эту тему и создает картину с изображением обнаженных купальщиков на фоне арки Волго-Донского канала. Эти сюжеты ему удавались еще до войны и получались совершенно прекрасно. С позиций сегодняшнего дня, когда мы знаем, что на строительстве канала использовались главным образом заключенные, весьма многозначительно выглядят две фигуры в военной форме, наблюдающие за радостными мужчинами, бегущими к воде.
