3 марта Дейнека снова приехал в Вашингтон, где встретился с советским послом Александром Трояновским. В связи с этим главная газета американской столицы «Washington Post» написала: «Полномочный представитель Союза Советских Социалистических Республик и мадам Трояновская завтра поедут в Балтимор, где вечером посол скажет речь на открытии Выставки советского искусства в Балтиморском музее искусств. Их будут сопровождать первый секретарь посольства мистер А. И. Нейман и один из художников, представленных на выставке, мистер Александр Дейнека. Выставка включает в себя около 50 живописных и 200 графических работ. Она уже была показана в Филадельфии и Ворчестере и откроется в Нью-Йорке в мае этого года. Картины пробудут в Балтиморском музее в течение месяца. Полпред и мадам Трояновская устроят в полпредстве обед в честь Александра Дейнеки». 4 марта с полпредом Трояновским и его супругой Дейнека, как и планировалось, присутствовал на открытии, где снова были раздражавшие его длинные речи, улыбки и стояния с бокалом. Раздражавшие в том числе и потому, что по-английски он выучил всего несколько фраз и смысл речей оставался для него непонятен, хотя Трояновский с женой пытались пересказать ему краткую суть.
Во время пребывания в США Дейнека неутомимо работал, будто боялся что-то упустить. Выполненная маслом на холсте картина «Самолеты над Нью-Йорком» — разноцветные великолепные гидропланы парят над водой на фоне городской линии из небоскребов. Любимая игра художника с масштабами и силуэтами неповторимо запечатлела дух острова Манхэттен. Дейнека делает примерно три картины на холсте, где изображает серый туман, окутывающий гигантские сооружения и пространства, где башни небоскребов кажутся одинокими зубами в пустом рту.
13 марта 1935 года Дейнека покидает Нью-Йорк и отправляется во Францию. Но Америка следует за ним — уже в июне сотрудник полпредства СССР Алексей Нейман сообщает из Вашингтона, что три рисунка с выставки в «Студио-хаус» приобрела миссис Элис Лонгворт, дочь бывшего президента США Теодора Рузвельта. Среди тех работ, что проданы, — «Дорога на Маунт-Вернон». Дипломат также сообщает, что вынужден был продать госпоже Лонгворт тот рисунок, который Дейнека подарил ему, а именно «Дорога в Вирджинии». «Поскольку она очень хотела его иметь, я сообщил галерее, что этот рисунок свободен, и оставил себе взамен него крымский натюрморт, значащийся под номером 17», — сообщает дипломат[103]. Интересно, что Нейман спрашивает Дейнеку, как распорядиться вырученными от продажи 150 долларами. 9 августа Банк внешней торговли СССР уведомляет художника о необходимости получить международный перевод от отправителя из США на сумму 149 долларов и 50 центов — следует понимать, что по тем временам это была немалая сумма. Правда, потратить ее в Советском Союзе, где оборот иностранной валюты был строго запрещен, было проблематично. Правда, еще существовали знаменитые магазины сети «Торгсин», описанные тем же Булгаковым, где торговля велась за золото и валюту, но очень скоро (в 1936 году) последний из них был закрыт.
В ноябре Дейнека дает согласие на продажу на Выставке советского искусства в США одного из своих эскизов к оформлению дома Наркомзема, «изображающего телегу с двумя лошадьми и трактор трактористки» за 275 долларов. На первый взгляд вкусы американцев кажутся весьма оригинальными, но их главным образом привлекают самобытность Дейнеки и «советская экзотика». Во время путешествия по Америке Дейнека снова и снова мысленно возвращался к происходящему в родной стране и писал в очередном письме Серафиме, что до него доходит информация о происходящем в Москве, где «всё прорабатывают и чистят — так вероятно Антонов заседает и берет грехи решений на свою душу. Здесь (в Америке) художники между собой не ругаются, они просто не хотят друг друга знать — этакие индивиды», — не без зависти оценивает Дейнека американских коллег[104].
В своих путевых заметках об искусстве Америки и Италии Дейнека пишет, что в американской скульптуре и архитектуре очень чувствуется европейское влияние. Описывая знаменитый мемориал Линкольна работы скульптора Честера Дейла Френча, Дейнека пишет: «Памятник Линкольну в Вашингтоне — копия Парфенона, увеличенного вдвое, внутри которого на троне, на месте Зевса Громовержца, восседает великий демократ Линкольн»[105]. Эти наблюдения художника надолго сформируют отношение советских художников к американскому искусству, как искусству вторичному и эклектичному.
Американцев он без обиняков называет «людьми прямолинейными, деловыми» — именно поэтому они обычно делают точную копию того или иного европейского здания, «для размаха беря масштаб один к двум или два к трем». Несколько иначе, по его словам, обстояло дело с первыми европейскими небоскребами. «Здесь целиком опыт европейской архитектуры имитировать было невозможно, без того, чтобы не получились смешные вещи: скажем, небоскреб в сорок этажей внешне украшался декором, взятым напрокат со зданий в три-пять этажей», — отмечает Дейнека[106].
