— Чего хочет от меня император Александр? Пусть он оставит меня в покое! Я не хочу воевать с Россией. Это было бы преступлением, потому что не имело бы цели, а я, слава богу, не потерял еще головы и еще не сумасшедший… Мыслимое ли дело, чтобы я пожертвовал двумястами тысячами французов для восстановления Польши?.. Я воюю в Испании, чтобы овладеть берегами. Я забрал Голландию, потому что ее король не мог воспрепятствовать ввозу английских товаров, я присоединил ганзейские города по той же причине, но я не коснусь ни герцогства Дармштадтского, ни других, у которых нет морских берегов. Я не буду воевать с Россией, пока она не нарушит Тильзитский договор.
Беспрерывно твердя о мире, ни одна из сторон не желала больше делать ни малейшей уступки. Лористон был хорошо принят Александром, который подтвердил готовность сохранить союз: пусть остаются в силе статьи Тильзитского договора, пускай существует великое герцогство Варшавское, лишь бы только это не было началом восстановления Польши; он будет соблюдать континентальную блокаду, только бы ему не запрещали торговых сношений с американцами и другими нейтральными народами. В этом пункте царь был непреклонен: «Я скорее готов вести войну в течение десяти лет, удалиться в Сибирь, чем принять для России те условия, в каких находятся сейчас Австрия и Пруссия».
В то же время Наполеон выговаривал в Париже князю Куракину: «Я не настолько глуп, чтобы поверить, будто вас так уж занимает Ольденбург. Ясно как день, что все дело в Польше. Я начинаю думать, что вы сами собираетесь ею завладеть. Вы, вероятно, полагаете, что это единственное средство обезопасить ваши западные границы. Да будет вам известно, у меня под ружьем 800 тысяч человек, и каждый год новый рекрутский набор дает мне 250 тысяч новобранцев, следовательно, я могу за три года увеличить мою армию еще на 750 тысяч солдат, а этого достаточно, чтобы одновременно вести войну в Испании и начать войну с вами… Даже если бы ваши войска стояли на высотах Монмартра, я не уступлю ни пяди варшавской территории».
Наполеон отлично понимал, что на этот раз ни тильзитская дружба, ни эрфуртская личина дружбы не совершат нового чуда: война неизбежна. В марте 1811 года он писал королю Вюртембергскому: «Война разыграется вопреки мне, вопреки императору Александру, вопреки интересам Франции и России. Я уже не раз был свидетелем этому, и личный опыт, вынесенный из прошлого, открывает мне эту будущность».
Александр, в свою очередь, смотрел в грядущее без иллюзий: «В этой жестокой войне решается судьба моей империи, — писал он своему давнему другу Парроту[80]. — Я не надеюсь восторжествовать над гением и победить его армии. Но я ни при каких обстоятельствах не подпишу постыдного мира, я предпочитаю быть погребенным под обломками моей империи. Если такова будет воля судьбы, передайте это нашим потомкам. Я открыл вам мое сердце».
Александр и Наполеон, не доверяя больше мирным заверениям друг друга, подыскивали себе союзников в предстоящей войне.
Французскому императору важно было заручиться поддержкой Австрии и Пруссии. Это оказалось нетрудно.
С Пруссией Наполеон желал говорить только языком победителя и господина. Осенью 1811 года он предложил Фридриху-Вильгельму присоединиться к союзу против России, грозя в противном случае покончить с последними остатками прусского государства. Прусский король раздумывал недолго. 24 декабря он известил Александра, что должен был пожертвовать влечениями своего сердца и заключить союзный договор с Францией. Заверения в дружеских чувствах к царю не помешали ему предложить Наполеону 100 тысяч человек взамен на обещание очистить одну из крепостей на Одере, уменьшить контрибуцию и присоединить к Пруссии после победы над Россией Курляндию, Лифляндию и Эстляндию. Выслушав эти предложения, Наполеон со злой иронией уязвил царского друга:
— А как же клятва при гробе Фридриха?
Император вовсе не собирался увеличивать армию Пруссии, которая стала бы для него источником постоянной тревоги, и потому заявил, что довольствуется вспомогательным корпусом в 20 тысяч человек; контрибуция была снижена всего на 20 миллионов франков.
В марте 1812 года Наполеон подписал договор с Австрией, которая перед тем дважды отвергла предложения России. Но и в этом случае Наполеон удовольствовался 30-тысячным корпусом под командованием князя Шварценберга. Платой за участие в войне с Россией должны были стать княжества Молдавия и Валахия, занятые русскими войсками.