У меня невольно рука сжалась в кулак. Нас увидел Миша, и сразу, оценив обстановку, подбежал, и обхватив мой кулак, шепнул мне:
— Она того не стоит. Спокойно. Пошли отсюда.
— Ты мне всё расскажешь. Благодари Миху, что он спас твоё лицо от синяка.
И мы пошли туда, где стояла Оля. Я им всё рассказал.
В это время Настя лежала в постели с температурой. Её мама суетилась возле неё и лечила. Настя не показывала маме слёз, хотя испытывала душевную боль. Но Людмила Сергеевна чувствовала, что дочке плохо.
— Детка. — ласково начала мама. — Может, расскажешь, что случилось? Это Саша тебя обидел?
— Мама, я не знаю кому верить?
Она рассказала маме всё по порядку.
— Понимаешь, я не знаю, что делать. — сказала Настя закончив рассказывать.
— Настя, доченька, а что тебе подсказывает твоё сердечко?
— Что это всё ложь, но я боюсь, а вдруг Лена правду говорила и Саша мне лгал? Лгал, что я ему нравлюсь.
— Доверься своему сердцу. Оно никогда не лжёт. Мне кажется, тебе надо его выслушать, а уж потом всё решить, а сейчас успокойся и поспи, а когда поправишься, выслушай его.
Настя, наконец, заснула, но только не её душа.
После третьей пары, я подошёл к Оле. Я сильно волновался от того, что Настя сегодня не пришла. Оля это видела и сказала мне:
— Саш, ну что ты переживаешь? Наверное, просто заболела. Пойдёшь со мной Настю проведать?
— Нет, она меня видеть не хочет, да и не удобно.
— Значит, решено, пойдём. — скомандовала Оля.
Мы пошли к Насте. Подходя к подъезду, я сказал Оле, что поднимусь позднее. Оля сказала, что окна Настиной комнаты выходят на сторону двора, и показала мне окна. На снегу под её окном я без стыда написал: «ТЫ У МЕНЯ ОДНА!» чтобы Настя видела.
Оля поднялась к Насте. Настина мама ушла на кухню, а девчонки разговорились.
— Привет, как здоровье? — спросила Оля.
— Привет, вот заболела. Как там Саша? — с беспокойством спросила Настя.
— Саша, нам с Мишей, всё рассказал. Как ты, без объяснений, могла поверить в такое про Сашу, я бы про Мишу не поверила.
— Как, он вам всё объяснил, и вы поверили? А он не говорил, как Лена узнала про место и час встречи.
— Объяснил. — заявила Оля. — через Нику. Ника — сообщница Лены.
Настя вспомнила, что в тот день, когда я её приглашал на первое свидание, поблизости стояла Ника, и могла всё слышать.
— Приведи его завтра сюда. Я хочу с ним поговорить. — с полной серьёзностью сказала Настя. — Я его самого хочу спросить и поглядеть в его глаза, когда он мне будет всё это говорить.
— Ты в окно выгляни.
В душе Настя очень обрадовалась, но виду не подала. Она подошла к окну и увидела надпись: «ТЫ У МЕНЯ ОДНА!», а под надписью меня. Её сердце застучало быстрей. Где-то в душе она была рада, как ребёнок. Ей покоя не давало то, что я мог всё это время обманывать. Я тоже увидел её в окне, и моё сердце затрепетало на мгновение. Это было минутное счастье, а потом опять чернота, оттого, что она мне не верит. Она мне махнула рукой, чтобы я поднимался.
— Привет. — сказала она серьёзно, хотя очень сильно хотела снова оказаться в моих объятиях. — Ты что-то хотел сказать?
— Настя, то, что сказала Лена, это всё ложь. Я не знаю, что она тебе наговорила, но это всё ложь. Она мне никогда не нравилась.
— Допустим, но чем докажешь? — также холодно сказала она.
— Мне нравишься ты! Как мне это доказать? Хочешь на колени встану?
«Неужели, я ему так нужна, что он готов, даже в присутствии Оли унижаться? — подумала Настя. — Господи, как же он мне нравиться!»
— А давай. — сказала Настя, неожиданно для самой себя.
Я, глядя в её глаза и не замечая обалдевшую Олю, упал на колени и воскликнул:
— Настенька, ты у меня одна!
У Насти навернулись слёзы счастья и стыда, что заставила меня встать на колени. Она подбежала ко мне, тоже встала на колени, обняла меня, как тогда в парке. Сквозь слёзы счастья она мне шептала:
— Вставай. Прости меня, ты тоже у меня один. — её слова обжигали душу.
У нас обоих сразу испарилась жгучая боль, что пожирала нас изнутри. Оля даже прослезилась. Мы встали с колен. Сели на кровать. Обнялись и сидели молча.
Твоя слеза катилась по моему плечу, а я гладил твои шелковистые волосы. Первый раз мы испытали такой страх потерять друг друга, что, обнявшись, боялись отпускать друг друга. Боялись, что боль вернётся. Не в силах говорить, молчали, согреваясь теплом, которое исходило от нас обоих.
Мы не знали, сколько времени мы так сидели. Оля смотрела и радовалась за нас. Тут мы услышали звук открывающейся двери. Это пришёл отец Насти, Виктор Михайлович. Он прошёл в комнату. Настя познакомила нас.
— Молодой человек, — обратился её отец ко мне, — это вы вчера обидели мою дочь?
Я замялся, но Настя пришла мне на помощь.
— Пап…
— Помолчи. — оборвал её отец на полуслове. — Что, у молодого человека языка нет?
— Извините, я больше не дам вашу дочь в обиду. — сказал я не смело.
— Я устал видеть Настю расстроенной. Я запрещаю вам видеться. Прошу вас покинуть мой дом. — сказал он и указал пальцем на дверь.
Мы с Настей одновременно почувствовали боль. Я взглянул на Настю со всей нежностью, а Настя в ответ подарила мне свой нежный взгляд, наполненный болью.
