Гурзуф принадлежит герцогу де Ришелье, премьер-министру Франции, а в прошлом – градоначальнику Одессы. Раевские и Пушкин приезжают в двухэтажный дом, построенный герцогом для гостей. Там их встречают прибывшие ранее жена генерала Софья Алексеевна, дочери Екатерина и Елена.
О тех трех неделях Пушкин вскоре напишет брату: «Мой друг, счастливейшие минуты жизни моей провел я посереди семейства почтенного Раевского».
«Семейство». Это слово еще дважды повторится в том же послании, причем в пределах одного предложения: «Суди, был ли я счастлив: свободная, беспечная жизнь в кругу милого семейства; жизнь, которую я так люблю и которой никогда не наслаждался, – счастливое, полуденное небо; прелестный край; природа, удовлетворяющая воображение, – горы, сады, море: друг мой, любимая моя надежда – увидеть опять полуденный берег и семейство Раевского. Будешь ли ты со мной? скоро ли соединимся?»
Чувство семьи – вот что здесь главное. Недаром вслед за рассказом о Раевских автор письма тут же испытывает прилив родственной нежности к своему брату.
Генерал Раевский дорог Пушкину не только как военный герой, но и как «попечительный друг» и «ласковый хозяин». Сердечное к нему отношение он готов перенести и на недоброго и демоничного Александра: «Старший сын его будет более нежели известен» (правда, это предсказание не сбудется). Как единое целое воспринимает Пушкин и четырех сестер Раевских: «Все его дочери – прелесть, старшая – женщина необыкновенная». Особо отмечена Екатерина (будущая Орлова), которая впоследствии попадет в «Донжуанский список»: она на два года старше Пушкина, и в ней он видит уже сформировавшуюся значительную личность. Но можно ли говорить о его истинно мужской влюбленности в какую-либо из сестер? Наверное, стоит все-таки поверить словам Марии Николаевны (с 1825 года Волконской) в ее «Записках»: «В сущности, он обожал только свою музу и поэтизировал всё, что видел».
Чем еще останется в памяти Пушкина Гурзуф?
Виноград, которым он объедался. Шум моря, который он слушал «целые часы». Молодой кипарис в двух шагах от дома, к которому он «привязался чувством, похожим на дружество».
Пятого сентября Пушкин с отцом и сыном Раевскими отбывает из Гурзуфа. Едут на лошадях до Никитского сада, минуют Ялту – маленькую деревушку на морском берегу. Ночевка на татарском дворе, следующая – в Георгиевском монастыре. По дороге в Бахчисарай Пушкин заболевает лихорадкой. В письме Дельвигу он потом припомнит: «Вошед во дворец, увидел я испорченный фонтан, из заржавленной железной трубки по каплям падала вода. Я обошел дворец с большой досадою на небрежение, в котором он истлевает, и на полуевропейские переделки некоторых комнат». Тем не менее импульс для сочинения поэмы о бахчисарайском фонтане получен. «Отчего так сильно во мне желание вновь посетить места, оставленные мною с таким равнодушием? или воспоминание самая сильная способность души нашей, и им очаровано всё, что подвластно ему?» – спрашивает Пушкин не только Дельвига. Письмо это – литературный факт, оно будет напечатано в «Северных цветах на 1826 год» под названием «Отрывок из письма А. С. Пушкина к Д.».
В Симферополе Пушкин расстается с Раевскими и отправляется в Одессу, где проводит несколько дней, а 21 сентября приезжает в Кишинев. Живет поначалу в заезжем доме, а с октября пользуется гостеприимством Ивана Никитича Инзова.
«Проклятый город Кишинев!» – напишет Пушкин три года спустя – уже из Одессы – в стихотворном послании к Филиппу Филипповичу Вигелю, своему давнему знакомцу еще с «арзамасских» времен. Послание шуточное: недаром в конце автор довольно фамильярно касается сексуальной ориентации адресата (который ее не скрывал и порой даже раздражал собеседников разговорами на нескромную тему): «Тебе служить я буду рад / Своей беседою шальною – / Стихами, прозою, душою, / Но, Вигель, – пощади мой зад!»
Да, в Кишиневе Пушкину было скучновато. Отсюда его повышенная дуэльная активность. Уже в конце октября он после дружеской пирушки с жженкой ссорится с почтмейстером Алексеевым и отставным полковником Федором Орловым: он мешает им играть в бильярд, а они за это обзывают его «школьником». Пушкин отвечает вызовом, но, к счастью, приглашенный им в секунданты подполковник Иван Липранди уводит Пушкина в свой дом, а потом примиряет противников.
Самая интересная фигура в Кишиневе в это время – Михаил Федорович Орлов, генерал-майор, командир пехотной дивизии. Бывший «арзамасец», вольнодумец, активный участник тайного общества – Союза благоденствия. За него вскоре выйдет замуж одна из дочерей генерала Раевского – Екатерина.
В середине ноября 1820 года Инзов разрешает Пушкину поездку в Каменку – имение братьев Александра и Василия Давыдовых в Киевской губернии. Оба Давыдовы – сводные братья Николая Раевского-старшего. Александр – отставной генерал, Василий – отставной полковник, с 1821 года один из руководителей тайного Южного общества.
