Александр Давыдов держится с Пушкиным несколько покровительственно, за что ему потом изрядно достанется от поэта. «И рогоносец величавый» – такой строкой припечатает он его в первой главе «Онегина». Достанется и супруге, Аглае Давыдовой, которая старше Пушкина на 12 лет. Затеяв с ней интрижку, он не удерживается от злой эпиграммы «Иной имел мою Аглаю…» с убийственным пуантом: «Скажи теперь, мой друг Аглая, / За что твой муж тебя имел?» Есть еще одна эпиграмма на Давыдову, крайне грубая.
У Давыдовых двенадцатилетняя дочь Адель, которой поэт посвящает знаменитый впоследствии мадригал: «Играй, Адель, / Не знай печали…» Для забавы Пушкин дразнит девочку, притворяется влюбленным в нее. Делает он это неловко, по мнению даже расположенных к нему очевидцев. Причина проста: страсти в поэте бушуют, но любить он еще не умеет. Вскоре, впрочем, научится – когда изведает любовное страдание.
В Каменке гостят Николай и Александр Раевские. Вскоре туда приезжают Михаил Орлов и Иван Якушкин. Тот самый, который будет упомянут в десятой главе «Онегина»:
«Noёl», к удовольствию автора, Якушкин цитирует наизусть. Да и прочие вольнодумные пушкинские стихи, по его словам, в армии знает всякий сколько-нибудь грамотный прапорщик. Однако посвящать поэта в тайны политического заговора он не спешит. Более того: собравшиеся в Каменке заговорщики устраивают розыгрыш. Затевают беседу о том, нужно ли в России тайное политическое общество. Якушкин делает вид, что такового нет. Пушкин с наивной страстностью доказывает, что тайное общество могло бы принести России большую пользу. Александр Раевский, также не посвященный в секретные дела, говорит о своей готовности вступить в тайное общество, если бы оно существовало. «В таком случае давайте руку», – отвечает ему Якушкин. А потом объявляет, что это шутка.
Пушкин чуть не плачет. Он уже видел высокую цель перед собой, а его разыграли как ребенка. «В эту минуту он был точно прекрасен», – вспомнит Якушкин 30 лет спустя.
Пребывая «далече от брегов Невы», Пушкин заочно участвует в столичной литературной жизни, и притом активно. «…Нового в литературе ничего у нас нет, кроме поэмы Пушкина “Руслан и Людмила”, которую хвалят и хулят без милосердия», – пишет в сентябре поэт, издатель журнала «Благонамеренный» Александр Измайлов Павлу Яковлеву (тому самому, что вместе с Дельвигом провожал Пушкина в дальнее странствие).
Хвала и хула. Из них составляется литературная слава. Первое критическое нападение на Пушкина еще в июне предпринял в «Вестнике Европы» критик, подписавшийся «Житель Бутырской слободы» (А. Г. Глаголев). Прочитав отрывок из поэмы, он упрекает автора за «плоские шутки старины». Пушкинское остроумие и речевая раскованность еще полтора десятилетия будут выводить чинных критиков из себя.
По выходе книжного издания подробный разбор «Руслана и Людмилы» помещает в четырех номерах «Сына отечества» Александр Воейков – поэт (арзамасская кличка «Дымная печурка»), автор легендарного сочинения «Дом сумасшедших». Статья высокомерна, комплименты дарованию Пушкина сочетаются с категоричными поучениями и неосновательными мелочными придирками. В печатную полемику с Воейковым вступает Алексей Перовский (будущий прозаик, который под псевдонимом Антоний Погорельский опубликует знаменитую сказку «Черная курица, или Подземные жители»). А «живой классик» Иван Крылов прихлопнул занудство Воейкова эпиграммой, обыгрывая французское изречение «Критика легка, искусство трудно»:
Эта эпиграмма без подписи публикуется в сентябре в «Сыне отечества» – вслед за авторскими «прибавлениями» к поэме (отрывки из шестой песни и эпилог), вместе с такой же защитительной эпиграммой Дельвига. Это утешит Пушкина, о чем он напишет в декабре Гнедичу. В том же письме известит о том, что у него готова или почти готова новая поэма. Будущий «Кавказский пленник».
В конце января 1821 года Пушкин вместе с братьями Давыдовыми едет из Каменки в Киев в гости к Николаю Раевскому-старшему. 2 февраля знакомится с Каролиной Собаньской – женой одесского богача, оставившей мужа и сожительствующей с графом Иваном Виттом, генералом, начальником военных поселений. Витт – интриган, шпион по призванию, втершийся в доверие к вожакам тайного общества. Собаньская тоже авантюристка (кстати, родная сестра Эвелины Ганской, которая станет женой Бальзака). Пушкину эта роковая женщина будет интересна, ее хищный облик отразится в героине «Бориса Годунова» Марине Мнишек.
Поэму «Кавказский пленник», посвященную Николаю Раевскому-младшему, Пушкин заканчивает 3 февраля.
