В начале марта Пушкин вновь приезжает в Кишинев. Сильное впечатление на него производят события в Греции. Александр Ипсиланти, с которым Пушкин был хорошо знаком, генерал русской армии, потерявший руку в сражении под Дрезденом в 1813 году, перешел с кавалерийским отрядом границу России, чтобы возглавить восстание своих соплеменников-греков против турецкого владычества. «На брегах Дуная бунтует наш безрукий князь», – пишет Пушкин в стихотворном послании к Василию Давыдову. (О самом Пушкине в Москве пойдут слухи: дескать, убежал на помощь восставшим грекам.) И хотя он увидит потом в действиях Ипсиланти и излишнюю жестокость, и нерешительность, все-таки эта фигура надолго сохранит для него героический ореол. Девять лет спустя Пушкин напишет повесть «Выстрел», главный герой которой так закончит свои дни: «Сказывают, что Сильвио, во время возмущения Александра Ипсиланти, предводительствовал отрядом этеристов и был убит в сражении под Скулянами».
Девятого апреля Пушкин записывает в дневнике: «Утро провел я с Пестелем, умный человек во всём смысле этого слова. ‹…› Мы с ним имели разговор метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю…» Политический разговор, однако, не коснулся Южного общества, созданного подполковником Пестелем в марте – взамен распущенного в январе Союза благоденствия. Об этом Пушкин узнает после, как и о том, что Пестель, как потом он отметит в дневнике 1833 года, «предал этерию, представя ее императору Александру отраслию карбонаризма». Александр Ипсиланти рассчитывал на поддержку русской армии, но по результатам донесения Пестеля таковая оказана не была.
А на следующий день, согласно воспоминаниям Ивана Липранди, происходит комический эпизод: «Попугая в стоявшей клетке на балконе Инзова Пушкин выучил одному бранному молдаванскому слову. В день Пасхи 1821 года преосвященный Дмитрий Сулима был у генерала; в зале был накрыт стол; благословив закуску, Дмитрий вышел на балкон, за ним последовал Инзов и некоторые другие. Полюбовавшись видом, Дмитрий подошел к клетке и что-то произнес попугаю, а тот встретил его помянутым словом, повторяя его и хохоча. Когда Инзов проводил преосвященного, то с свойственной ему улыбкой и обыкновенным тихим голосом своим сказал Пушкину: “Какой ты шалун! Преосвященный догадался, что это твой урок”. Тем всё и кончилось».
Жизненные силы бушуют в молодом Пушкине. Его влечет стихия тайных обществ и заговоров. Естественно, что 4 мая он «принят в масоны», согласно его дневнику. Во главе ложи «Овидий» генерал-майор Павел Пущин, в составе ложи и сам Иван Инзов. С римским поэтом Овидием, некогда сосланным императором Октавианом Августом на берег Черного моря у устья Дуная, изгнанник Пушкин часто себя сравнивает в стихах. Так, послание «Чаадаеву», написанное в апреле 1821 года, начинается словами:
А некоторое время спустя Пушкин напишет послание «К Овидию». Что же касается названной в честь римского классика ложи, то она проживет недолго – до ноября, а в 1822 году Александр I вообще запретит в России масонскую деятельность.
В начале июня у Пушкина приключается ссора с живущим в Кишиневе бывшим французским офицером Дегильи. Тот уклоняется от дуэли на саблях. Разыгрывает слезную сцену, составляет на глазах у жены завещание и пр. Дело замято. Пушкин раздосадован самим фактом срыва поединка. Он пишет несостоявшемуся противнику гневное послание, заканчивая его словами: «Заметьте еще, что впредь, в случае надобности, я сумею осуществить свои права русского дворянина, раз вы ничего не смыслите в правах дуэли».
Фраза, как будто адресованная многим будущим обидчикам.
С осени 1820 года Пушкин часто бывает в доме бессарабского помещика Захара Ралли. Танцует с его дочерью Мариолой. Дружит с одним из трех его сыновей – Иваном. А летом 1821 года Иван приглашает его в свое имение Долну. Они наведываются в цыганский табор, это крепостные Ралли.
У их старосты (по-цыгански «булибашу») есть дочь Земфира. Она одевается по-мужски, курит трубку. Пушкин живет с ней в одном шатре. Земфира вдруг убегает из табора, Пушкин безуспешно пытается ее искать.
Через два года он получит известие о том, что Земфиру зарезал ее возлюбленный. А в 1824 году напишет поэму «Цыганы», где в эпилоге вспомнит:
