Здесь не простое житейское уныние, а глубокое философское сомнение, без которого невозможно духовное развитие личности. Настоящий художник переживает такое разочарование во всём всякий раз, когда переходит к решению новых творческих задач. Это стихотворение нельзя назвать мрачным: в нем есть внутренний свет. И, конечно, музыкальность стиха несет в себе жизнеутверждающее начало. Гармония звуков преображает смысл.
Стихотворение печатается в альманахе «Северные цветы на 1830 год» (вышел в декабре 1829 года). Оно становится известным митрополиту Филарету – благодаря Елизавете Хитрово. Эта немолодая дама (между прочим, дочь полководца Кутузова) с недавних пор приятельница Пушкина. Он к ней относится не без иронии, но преданность ее ценит. Хитрово взяла на себя роль посредницы между поэтом и священнослужителем, пылая, по словам Вяземского, «к одному христианскою, а к другому языческою любовью».
Митрополит воспринимает пушкинские стихи как кощунственное сомнение в высшей силе и отвечает на них поучением, облеченным в довольно кустарные стихи. Ответ этот выглядит с сегодняшней точки зрения довольно комично, поскольку в нем слишком много пушкинских слов, а от самого Филарета там главным образом речевые неуклюжести:
Пушкин продолжит полемику новым стихотворением – «В часы забав иль праздной скуки…», которое опубликует 25 февраля 1830 года в «Литературной газете» (она недавно основана Дельвигом, Пушкин во время отъезда друга редактирует несколько номеров совместно с Орестом Сомовым). Не митрополиту отвечает он, а тому, кто гораздо выше. Тому, кто дарует человеку сомневающемуся и мучающемуся нечаянную радость, просветление, благодать:
«Дар напрасный, дар случайный…» и «В часы забав иль праздной скуки…» – своеобразная дилогия, части которой фиксируют два настроения, чередующиеся в жизни человека. Это и две фазы духовной жизни художника – от сомнения к истине, от отчаяния к надежде. «Арфа серафима», перекликающаяся с «шестикрылым серафимом» из «Пророка», – метафора высшего предназначения искусства. Эти стихи могут быть поняты и приняты самыми разными людьми – и верующими, и неверующими, и пребывающими в зыбком пространстве между верой и неверием.
«Дар» – так назовет Владимир Набоков свой роман, законченный в 1937 году и адресованный читателю, который мгновенно услышит в самом заглавии пушкинскую ноту и вспомнит стихотворение 1828 года. Роман светлый, утверждающий ценность жизни как таковой и неминуемость счастья для того, кто наделен еще и поэтическим даром.
«Говорят, что несчастье хорошая школа: может быть. Но счастие есть лучший университет. Оно довершает воспитание души, способной к доброму и прекрасному, какова твоя, мой друг; какова и моя, как тебе известно», – пишет Пушкин Павлу Нащокину в конце марта 1834 года, вскоре после женитьбы друга. Сказывается личный трехлетний опыт. За «лучший университет» ему пришлось изрядно побороться.
На тридцатом году жизни его стремление к гармоничной семейной жизни наконец совпадает со страстным увлечением. 6 декабря 1828 года он приезжает в Москву и останавливается в гостинице «Север» в Глинищевском переулке. В том же месяце на общественном балу у танцмейстера Иогеля он знакомится с шестнадцатилетней Натальей Гончаровой. Девушка исключительно красива, ее манеры исполнены внутреннего достоинства. Ничего вульгарного.
Пушкину сразу становится ясно, что завоевать любовь «самой романтичной красавицы нашего поколения» (как назовет ее потом друг Вяземский) будет нелегко. Мать девушки Наталья Ивановна – дама властная и капризная, отец Николай Афанасьевич некогда был человеком добропорядочным и образованным, но вот уже 15 лет как пребывает в клиническом безумии. Семья большая и отнюдь не благополучная. Но для Пушкина истинное счастье – это сбывшееся желание, осуществленное намерение. Он не отступит.
Желание обрести семейный покой парадоксальным образом сочетается в его настроении с «охотой к перемене мест» – свойство, которым он в восьмой главе наделит Онегина. В марте он выписывает подорожную в Тифлис, о чем агент Третьего отделения незамедлительно информирует управляющего фон Фока.
Остановившись в Москве, Пушкин почти каждый день бывает у Ушаковых. Услышав, что Екатерина помолвлена с князем Долгоруковым, восклицает: «С чем же я-то остался?» – «С оленьими рогами», – в тон отвечает ему Елизавета, намекая на Анну Оленину. Но это теперь уже только шутки.
