Пушкин приезжает в Тифлис, где проводит «несколько дней в любезном и веселом обществе». Потом едет на воды. Во Владикавказе встречается с Михаилом Пущиным, у того на столе находит русские журналы. В «Вестнике Европы» – недоброжелательная статья Надеждина о «Полтаве». «Таково было мне первое приветствие в любезном отечестве», – напишет потом Пушкин, завершая «Путешествие в Арзрум». А в «Невском альманахе» за 1829 год помещены шесть виньеток – иллюстраций к «Евгению Онегину», выполненных художником Нотбеком. На одной из них Пушкин и Онегин стоят на набережной Невы с видом на Петропавловскую крепость. Пушкин и сам когда-то сделал набросок на эту тему и просил брата, чтобы тот заказал рисунок профессиональному художнику: «Найди искусный и быстрый карандаш». Но первая глава, как и последующие, вышла без картинок. Теперь же замысел поэта предстал искаженным: и место не совсем то, и Пушкин стоит спиной к Неве. У него тут же рождается эпиграмма, которую он вписывает рядом с картинкой (текст приводим так, как он представлен в воспоминаниях Пущина):
Заметим, кстати, что это редкий случай, когда поэт называет себя по имени, отчеству и фамилии (примечательно, что в комическом контексте). Как поэт он – Александр Пушкин, в быту – Александр Сергеевич. Официально-помпезная модель именования «Александр Сергеевич Пушкин» утвердится позже. Вообще-то классик – это тот, кого называют одним словом, чья фамилия и есть имя: Пушкин, Гоголь, Лермонтов. (За исключением разве тех случаев, когда имеются однофамильцы, тогда говорят: Лев Толстой.)
А еще одна иллюстрация, где Татьяна (почему-то пышнотелая и с обнаженной правой грудью) пишет письмо Онегину, просто насмешила автора. Он тут же выдает эпиграмму, которую Пущин запоминает не полностью, не с начала: «Пупок чернеет сквозь рубашку. / Наружу титька – милый вид…» и т. п.
Пушкин с Михаилом Пущиным и Руфином Дороховым едут в Горячеводск (позже он будет называться Пятигорском). Потом Пущин отправляется в Кисловодск, а Пушкин с Дороховым прибывают туда позже, успев проиграться в карты «до копейки». «Пушкин проиграл тысячу червонцев, взятых им у Раевского на дорогу», – вспомнит потом Пущин.
Среди новых знакомцев Пушкина – Василий Дуров, младший брат «кавалерист-девицы» Надежды Дуровой. Отчаянный игрок и женолюб. Пушкин запомнит и запишет потом в своем фрагментарном цикле «Table-Тalk» рассказ Дурова о том, как, будучи городничим в Елабуге, он освободил от наказания кнутом одну рыжую бабу, уже привязанную к столбу, после чего жил «несколько дней с прекрасной каторжницей». Вспомнит Пушкин и бесшабашные фантазии Дурова о том, какими способами он собирается добыть 100 тысяч рублей. И вот этот, как сказали бы сегодня, совершенно отвязный человек становится попутчиком Пушкина, обыгрывает его в карты на пять тысяч.
Из Новочеркасска Пушкин отправляется в Москву один и прибывает туда примерно 20 сентября. Пять месяцев длилось путешествие.
Происходит первая встреча автора с книгой «Стихотворения Александра Пушкина», которая вышла в конце июня. Из гостиницы «Англия» в Глинищевском переулке Пушкин устремляется к Гончаровым, где Наталья Ивановна принимает его весьма прохладно, а с Натальей Николаевной увидеться совсем не удается. Матримониальные планы откладываются на неопределенный срок.
В октябре Бенкендорф адресует Пушкину строгий письменный выговор – от имени государя и своего: «…Покорнейше прошу Вас уведомить меня, по каким причинам не изволили Вы сдержать данного мне слова и отправились в закавказские страны, не предуведомив меня о намерении Вашем сделать сие путешествие». Приходится письменно оправдываться: мол, хотел встретиться со служащим в армии братом, но не застал в Тифлисе армию и т. д., каяться в опрометчивости. Всё это довольно унизительно.
Но состоявшееся путешествие – уже неотъемлемая часть пушкинской жизни. И теперь он отправляет в странствие своего Онегина, по другому, правда, маршруту, намереваясь сделать это восьмой главой романа (потом план перестроится: вместо намеченных девяти глав будет восемь, а «Отрывки из путешествия Онегина» в отдельном издании станут своеобразным «приложением» к основному тексту). А сам автор, наведавшись в Тверскую губернию к Осиповым—Вульф, пофлиртовав в очередной раз с «потолстевшей» Netty – Анной Ивановной Вульф («Вот уж третий день, как я в нее влюблен» – из письма Алексею Вульфу), едет в Петербург, где останавливается всё в той же гостинице Демута.
