Пушкин вновь вливается в литературную жизнь столицы. Дельвиг берется издавать «Литературную газету» по образцу французских периодических изданий. Без политики и без полемики. Злые языки говорят, что барон для такой работы слишком ленив. В качестве редактора Дельвиг привлекает Ореста Сомова, сотрудничавшего прежде с «Сыном отечества» и «Северной пчелой», но выжитого оттуда Булгариным. Услыхав о новой должности Сомова, Булгарин озлобляется и открыто грозит новому изданию своими будущими нападками. Публике обещано участие в «Литературной газете» Пушкина, Баратынского и других знаменитостей.
Первый номер выходит 1 января 1830 года. Через два дня Дельвиг уезжает в Москву, оставляя новорожденное издание на попечение Пушкина.
Так начинается год, кульминационный для Пушкина во многих отношениях.
После долгого перерыва он встречается с Каролиной Собаньской, та просит его написать свое имя на странице альбома. Пушкин отвечает стихотворением «Что в имени тебе моем?», которое Собаньская вклеивает в свой альбом, сопровождая датировкой: 5 января 1830.
Сохранились также два черновика пушкинских посланий к Собаньской, написанных по-французски. Они напоминают набросок литературного произведения, адресату дано имя Элеонора. Любовная игра на грани реальности и вымысла облекается в эмоционально напряженные фразы: «Сегодня 9 годовщина того дня, когда я Вас увидел в первый раз. Этот день решил мою судьбу… Я рожден, чтобы Вас любить и следовать за Вами…»
И всё же это, по-видимому, последняя вспышка былого чувства. Пушкин, как это не раз бывало прежде, и в стихах, и в письмах, создает обобщенный образ Женщины, образ женственности как таковой. Каролина Собаньская – одно из воплощений этого «сборного» пушкинского идеала. Она привлекала его и неотразимым кокетством, и авантюрностью характера. Большой степенью витальности, говоря современным языком. Это свойство Пушкин ценит не только в женщинах.
Он не оставляет намерения вырваться за границу. 7 января обращается к Бенкендорфу с просьбой разрешить ему путешествие во Францию или Италию. Как альтернативный вариант – поездка в Китай в составе отправляющегося туда посольства. Но – увы! Вскоре Пушкин получает ответ: «Его Императорское Величество не соизволил удовлетворить Вашу просьбу о разрешении поехать в чужие края, полагая, что это слишком расстроит Ваши денежные дела, а кроме того отвлечет Вас от Ваших занятий». Отказ командировать его в Китай мотивируется тем, что состав делегации уже утвержден и не может быть изменен без согласования с Пекином.
Да, в те времена власть еще не додумалась до того, чтобы отправлять писателей в зарубежные поездки за счет государства, а за это требовать от них идеологического послушания. Пушкина донимают мелочной опекой, делают замечания даже по поводу его манеры одеваться. На балу у французского посла Пушкин появляется во фраке. Это воспринимается как отклонение от «дресс-кода», и царь через Бенкендорфа поучает поэта: дворяне должны в таких случаях надевать «мундир тех губерний, в коих они имеют поместья».
В начале марта Пушкин без спросу отлучается в Москву, заезжая по пути в Малинники. Является в Благородное собрание на благотворительный концерт, где встречается с Натальей Николаевной. Мероприятие отмечено «государевым визитом» – возможно, юная Гончарова именно здесь впервые попадает в поле зрения царя.
И за эту самовольную отлучку Пушкин получит нагоняй от Бенкендорфа. Оправдываясь в ответном письме, он попросит царя защитить его от нападок Булгарина и разрешить поездку в Полтаву, для встречи с опальным Николаем Раевским. Но даже в такой поездке ему будет отказано.
Литературные войны уже утомляют Пушкина. Ему хочется покоя, а путь к мирной жизни – женитьба. Знакомый офицер Иван Лужин беседовал в Москве с матерью и дочерью Гончаровыми и услышал от них «благосклонное слово» о претенденте на руку Натальи Николаевны. Пушкин пользуется этим малым поводом и пишет Наталье Ивановне большое письмо, где не утаивает своих сомнений насчет благополучия чаемого брака, но всё же стоит на своем. А 6 апреля, в Пасхальное воскресенье, отправляется на Большую Никитскую свататься. По дороге заезжает к Нащокину в Николопесковский переулок, чтобы тот одолжил ему фрак. «Нащокинский фрак» отныне станет его талисманом, поскольку на этот раз дело увенчивается успехом.
Родители Пушкина в восторге. Надежда Осиповна обещает, что мадемуазель Гончарова будет ей так же дорога, как родные дети. Сергей Львович, отвечая письмом на известие от сына, впадает в высокий стиль: «Тысячу, тысячу раз да будет благословен вчерашний день…» Пафос становится умереннее при переходе к материальным расчетам. В итоге отец передаст сыну «в вечное и потомственное владение» 200 душ в сельце Кистеневе Нижегородской губернии.
