Пушкины и Гончаровы 6 сентября перебираются в Москву, а через неделю глава семьи уже в Болдине, где его встречают первый снег и хозяйственные хлопоты. «20 снт. 1834 10 ч-53 м» – такая дата стоит в конце рукописи «Сказки о золотом петушке». Еще одно итоговое произведение – в сказочном цикле. Автор намечает план издания «Простонародных сказок». «Золотой петушок» – самая «взрослая» из них, философически серьезная. Царь Дадон, конечно, не карикатура на конкретного самодержца – это образ недалекого правителя на все времена. За расправу с мудрецом полагается неминуемый крах – аллегорический смысл прозрачен и неоспорим.
В апреле 1835 года «Сказка о золотом петушке» готова. Цензура вычеркнет стих «Царствуй лежа на боку» и финальное двустишие:
Именно эти две цитаты станут в русском языке крылатыми фразами.
В Петербурге Пушкины в середине октября опять меняют адрес. Прежний домовладелец измучил постояльца тем, что велел дворнику запирать ворота в десять часов. Пушкину, возвращавшемуся домой поздно, приходилось с боем проникать в свое жилище. А теперь Вяземский отбыл за границу, и освободилась квартира в доме Баташева на Дворцовой набережной. Половину квартиры занимают Пушкины, вторую – Екатерина и Александра Гончаровы.
Жизнь придворная невыносима тогда, когда требует быть частицей толпы. В августе состоялось торжественное открытие Александровской колонны на Дворцовой площади. Пушкин был как раз в отъезде и избежал необходимости явиться туда в камер-юнкерском мундире. И далее он засчитывает себе в актив каждую возможность «прогулять» казенное мероприятие. «Завтра надобно будет явиться во дворец. У меня еще нет мундира. Ни за что не поеду представляться с моими товарищами камер-юнкерами, молокососами 18-тилетними. Царь рассердится, – да что мне делать?» – записывает он в дневнике 5 декабря 1834 года. А на следующий день: «Я всё-таки не был 6-го во дворце – и рапортовался больным. За мною царь хотел прислать фельдъегеря или Арнта». Имеется в виду лейб-медик Арендт – мы еще вспомним это имя.
А вот о бале 14 декабря в дневнике рассказывается довольно добродушно: «Третьего дня был я наконец в Аничковом. Опишу всё в подробности, в пользу будущего Вальтер Скотта. Придворный лакей поутру явился ко мне с приглашением: быть в 81/2 в Аничковом, мне в мундирном фраке, Наталье Николаевне как обыкновенно. В 9 часов мы приехали. ‹…› Гостей было уже довольно; бал начался контрдансами. Государыня была вся в белом, с бирюзовым головным убором; государь в кавалергардском мундире. Государыня очень похорошела. ‹…› Вообще бал мне понравился. Государь очень прост в своем обращении, совершенно по-домашнему».
Выходит в свет «История Пугачевского бунта», состоящая из двух частей: собственно истории и документальных приложений. Успеха книга не имеет. Даже печатных нападок немного, больше – кулуарных. Активизировался Уваров, успевший досадить Пушкину тем, что добивался цензурования его новых произведений «на общих основаниях». Пушкин записывает в дневнике: «В публике очень бранят моего Пугачева, а что хуже – не покупают. Уваров большой подлец. Он кричит о моей книге как о возмутительном сочинении. Его клеврет Дундуков (дурак и бардаш) преследует меня своим ценсурным комитетом. Он не соглашается, чтоб я печатал свои сочинения с одного согласия государя. Царь любит, да псарь не любит. Кстати об Уварове: это большой негодяй и шарлатан. Разврат его известен…» Дневниковым излиянием эмоций Пушкин не ограничится и скоро найдет повод нанести Уварову сатирический удар.
Пушкин думает пополнить книгу о Пугачеве новыми материалами из пугачевского следственного дела, доступ к которому автор получил, уже когда книга была напечатана. А может быть, этот труд – лишь подспорье для начатого романа о временах пугачевщины? В беспристрастном историческом жанре характер Пугачева не раскрыть, а сюжетный вымысел вдруг да приблизит к истине.
Весной выходит первая часть «Поэм и повестей Александра Пушкина» (вторая часть появится в августе) – здесь все поэмы в хронологическом порядке – за исключением «Гавриилиады» и «Медного всадника». Весной же написано «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», которое автор хочет выпустить отдельной книгой. Снова возвращается он мыслями к своему проекту трехлетней давности: политическая и литературная газета с книжным приложением каждые три месяца. Хотя душа его к газетному делу не лежит.
Всё это, однако, никак не может решить материальных проблем. То и дело приходится влезать в новые долги, закладывать семейное серебро, жемчуг, шали. Меж тем в семействе Пушкиных прибавление: 14 мая на свет появляется сын Григорий.
