В конце февраля в начале марта случилась история, которая, по всей видимости, имеет отношение к интимным делам Пушкина. Он писал в это время брату: «У меня произошла перемена в министерстве: Розу Григорьевну (экономку, назначенную матерью) я принужден был выгнать за непристойное поведение и слова, которых я не должен был вынести. А то бы она уморила няню, которая начала от нее худеть. Я велел Розе подать мне счеты… Велел перемерить хлеб и открыл некоторые злоупотребления… Впрочем, она мерзавка и воровка. Покамест я принял бразды правления». Конечно, воровство Розы играло последнюю роль, а главное-слова, которые Пушкин не должен был вынести, и обида няне». Поэт удалил нежелательную свидетельницу своего романа. В доме остались сам барин, няня, и девушка.
Конечно, Пушкин вряд ли имел крепостной гарем, как его друг и напарник по амурным делам А.Н. Вульф, который ввел позже в своем имении право первой ночи. Но сексуальные отношения с Ольгой Калашниковой, а может быть и не только с ней – как -то не вяжутся с несколько напыщенной патетикой его «политических» стихов. Описывая «крепостничество» в «Деревне» Пушкин восклицал:
Таким «развратным злодеем» оказался он сам. И как всегда бывало с поэтом, он искренно выражал в стихах свои эротические переживания. Впервые он вступил в связь с девушкой, пусть и крепостной. До этого Пушкин общался со шлюхами и опытными в любовных делах женщинами. Соблазнение девственницы – это новый шаг в его сексуальной жизни. «В 4-й песне Онегина я изобразил свою жизнь»,-признавался Пушкин Вяземскому:
Тема обольщения невинной девушки, вошедшая в обиход новых сексуальных вкусов Пушкина, описана им с интимными подробностями в «Сцене из Фауста». Фауст у Пушкина – герой скучающий и размышляющий: соблазнив молодую девушку, он, как известно, спокойно смотрел на ее гибель. В один из моментов благородных мечтаний Фауст вспомнил чистое пламя любви и чудесный сон первой встречи, но Мефистофель беспощадно разрушает иллюзию Фауста:
