За мутными, пыльными стеклами окон казармы шумел ветер, трепал верхушки чахлых деревьев, гонял по голому унылому плацу бурые скрюченные листья. Лето кончилось, до зимы остались считанные недели. Тут, в центре спецподготовки, зима наверняка будет тоскливой - первая свободная зима Саши после побега.
По распорядку дня у курсантов было "свободное время". Впрочем, если разобраться, ничего хорошего: всем друг о друге давно все известно - биографии, привычки, пристрастия, даже излюбленные словечки и жесты. Обитатели казармы почти не обращали друг на друга внимания: люди, долгое время ограниченные замкнутым пространством - будь то подводная лодка или тюремная камера, перестают интересовать друг друга.
Кто-то читал, кто-то играл с соседом в шахматы, кто-то молча смотрел в окно на серый плац...
Правда, сегодняшний день обещал быть немного необычным: группа, в которой занимался Солоник, начинала совершенно новый спецкурс, названный руководством достаточно туманно и размыто: "Психологическая устойчивость". О том, что это такое и какого рода занятия ожидают курсантов, известно не было ничего - за исключением того, что занятия будут проводиться индивидуально.
Первым вызвали Сашиного соседа и, пожалуй, одного из немногих ребят, кому он тут симпатизировал, - Андрея Шаповалова. Питерец отсутствовал недолго, где-то с час, а когда вернулся, его нельзя было узнать: остекленевшие глаза, заостренные черты лица, какая-то общая заторможенность... Он напоминал заводную куклу, в которой что-то испортилось.
Затем пришел черед следующего и еще одного: те тоже возвратились в казарму одинаково бледными и опустошенными. Не отвечая на вопросы, валились на койки и молчали...
Наконец пришла очередь Солоника. Он ожидал увидеть и услышать что угодно, но начало "спецкурса" повергло его в недоумение.
Курсанта посадили в глубокое кресло наподобие стоматологического. Напротив кресла стоял огромный японский телевизор с видеомагнитофоном. Саша даже не успел подумать, при чем тут телевизор, как к его телу прикрепили какие-то проводки с датчиками. Затем ему сделали какой-то укол и по телу сразу разлилось тепло, потом на мгновение затошнило, закружилась голова. К креслу подошел невысокий мужчина в штатском. Саша никогда прежде не видел его.
Он задал какие-то вопросы - какие именно, Солоник, сколько ни вспоминал, не мог воскресить в памяти. И свои ответы на них тоже.
А потом ему показывали странные фильмы, один страшней другого. Развороченные взрывами человеческие тела, сожженные автомобили, отрубленные конечности, отпиленные ножовками головы... Фильмы сопровождались голосом незнакомца: он долго, детально и красочно рассказывал, какие люди сделались жертвами трагедий, сколько семей остались без кормильцев, сколько детей - сиротами, и кто именно их убил: какие бандиты.
Кулаки Солоника невольно сжимались, тошнота тугим резиновым комом подкатывала к горлу, а незнакомец все пояснял, пояснял, сыпал фактами, и кадры на телеэкране менялись с ужасающим однообразием...
Наконец фильмы кончились, и Саша как-то незаметно погрузился в глубокий сон, точнее сказать, в забытье, потому что голос незнакомца продолжал преследовать его - что-то внушал, убеждал, увещевал. Иногда в голосе слышались доброжелательные интонации, но чаще - угрозы.
Курсант очнулся, словно от толчка, - проводков с датчиками на его теле уже не было. Поднялся с кресла и, чувствуя слабость и гудящую тяжесть в голове, сделал несколько шагов вперед. Незнакомец исчез, а в комнатке, закинув ногу за ногу, сидел начальник центра подготовки, как всегда моложавый, выбритый, благоухающий хорошим одеколоном, подчеркнуто корректный.
- Извините, что это было?.. - Саша провел рукой по липкому от испарины лбу.
- Спецкурс, направленный на выработку у вас психологической устойчивости, - вполне дружелюбно ответил начальник.
Сознание Солоника работало ясно, но чтото в нем изменилось - он и сам не мог сказать, что именно. Словно какой-то инородный предмет засел в мозгу, и извлечь его оттуда не было никакой возможности. Да еще неприятное, гадливое чувство, которое должен испытывать человек, после того, как его использовали в качестве подопытного кролика.
- В вашей дальнейшей деятельности не исключены самые неожиданные ситуации, в том числе - и внештатные, - продолжил начальник. - Поэтому в программу вашей подготовки входит принудительная психокоррекция. Вы что, неважно себя чувствуете?
- Не в своей тарелке, - признался Саша.
- Ничего страшного, - начальник центра позволил себе сдержанную улыбку. - То, чему вы тут учитесь, - своего рода искусство, а искусство, как известно, требует жертв...
Конечно же, тогда, серым ноябрьским днем, начальник центра подготовки был прав, но банальная фраза о том, что искусство требует жертв, имеет свой перевертыш: жертвы тоже требуют искусства.
Человека можно убить множеством способов: сжечь на костре, утопить в реке, сварить в подсолнечном масле, выбросить с крыши высотного дома, положить на рельсы перед мчащимся поездом, расстрелять, зарыть живьем, повесить или отрубить голову, растворить в серной кислоте.
