– «Ну, новости действительно приятные»: поддержал он, сияющую Аннет: – «И почему ты решила, что я буду против? Радость моя, я в курсе, как ты мучилась все эти годы. И этот вояж пойдёт нам обоим на пользу. Мы непременно поедим завтра»: он обнял её за плечи и они вместе, прошли в столовую.
После обеда, вместе проехались по магазинам, подбирая подарки. Заехали на вокзал купили билеты. А вечером сидя в зале около камина долго беседовали. Аннет никак не могла подавить эмоции. И говорила, говорила, изливая наболевшее. А он был рад. Она всё так же ему доверяла самое сокровенное, как и в первый год замужества. Прекрасное и чистое создание. Он обнимал её и любовался, тонким неповторимым обаянием. Вдыхал запах каштановых волос, и тихо гладил тёплую ладонь. Она так и заснула на полуслове. Он осторожно взял и стараясь не разбудить отнёс в спальню.
Утро наступило непомерно рано. Аннет проснулась с первыми петухами. И весь дом поставила с ног на голову. Генрих слышал, как она давала распоряжения прислуги, и поторапливала. Сама, безмерно суетясь, всех уморить решила под шумок. Он улыбнулся и сладко потянулся: – « Надо вставать, не то её до поезда нести придётся на руках. Перегорит с переполохом».
Она, увидев мужа, вспыхнула и засияла, как весеннее солнышко: – «Генрих, ты что ж поднялся, в эдакую рань?»
– «О, дорогая, ты мне не рада. Я безмерно разочарован»: сострил он в ответ: – «Как можно спать, когда тебя так много?»
– «Прости, я видимо шумела. Но я совсем от счастья потеряла голову. Я тороплю последние минуты»: она вздохнула, и подойдя обняла мужа: – «Весь мир наполнен только моим счастьем. Он жив. Он дома. Он опять со мной. Ему уже ничто теперь не угрожает». Она восторженно заглянула ему в глаза: – «Ты ведь на меня не сердишься?»: и заметив улыбку на лице, добавила: – «Я тебя люблю».
Поезд отходил в десять. На вокзал подъехали чуть, чуть пораньше. Что б можно было, разместиться, не спеша, степенно. И разыскав своё купе, устроились, терпеливо дожидаясь отправления. Аннет немного нервничала. Её укачивало в дороге. И эти три часа покажутся целой вечностью. Но что не сделаешь, потворствуя капризам. Она присела рядом с мужем, и положила голову, на его плечо. Как будто это сделает путь комфортней. Но рядом с сильным и мужественным красавцем ей непременно становилось легче. Раздался гудок, вагон качнулся и тронулся с места. За окнами поплыл унылый зимний пейзаж Палермо.
Аннет притихла и прикрыла глаза. Генрих облокотился на стену и уложил её на своей груди. Ему всегда было тяжело наблюдать это. Но никакие трудности не могли бы остановить бедняжку. Ведь она так долго ждала этого дня. Поезд шумел колёсами. Покачивался из стороны в сторону. Гудел. А она, мужественно стиснув губы, прижималась к его груди и лишь временами тяжело вздыхала. На полпути расслабилась и тихо засопела. Он прижимал легонько и любовался бледными чертами: – «Она всегда была мила ему и хороша, как в первый день. Поразила раз и навсегда. А он и ничуть не сопротивлялся. И теперь с удовольствием ощущал её близость».
За окнами замелькали зимние пейзажи Швейцарии. И он отвлёкся, созерцая бескрайние, сверкающие дали. Дыхание перехватило от сказочного великолепия. Как же всё грандиозно продуманно, даже самые бесхитростные обыденные детали. И вот смотришь и восхищаешься и не можешь оторвать взгляд от всего этого. А солнце плыло и радовалось, и играло многочисленными лучами в пушистых снежных коврах. Аннет зашевелилась и приоткрыла веки: – «Любимый, мы уже дома?» – «Спи, душа моя. Когда будем подъезжать, я непременно разбужу»: он погладил её по спине и тихонько покачал, убаюкивая как ребёнка. Она улыбнулась и обвила руки вокруг торса мужа.
Как же ей повезло с ним. Они действительно были две половинки одного целого. Она боялась даже подумать, что могло быть иначе. Встретились случайно на приеме у вице канцлера, и вот уже десять лет не разлей вода. И день, и ночь, благодарила она Бога за незаслуженный подарок. Несмотря на то, что у них ещё не было детей, он ни разу не проявил к ней неуважения, и не лишал тепла и ласки. Это было чудом, встретить идеал своих грёз. Генрих был идеалом, который если будет надо, она готова защищать ценой своей жизни. Она вдруг вспомнила, как затрепетало её сердце, когда он подошёл, представился, и они встретились глазами. Как перехватило горло спазмом, и сколько ей понадобилось усилий, что бы следовать этикету и ответить. Ей хватило этих мгновений, что бы понять, что это он. И интуиция не подвела. Она прижалась к нему и тихо промурлыкала: – «Дорогой я так счастлива, что ты у меня есть». Он улыбнулся в ответ, и осторожно спросил: – «Ты заболела? О, милая тебе совсем взболтало мозг невыносимая болтанка»: и сделав многозначительную паузу добавил: – «Я знаю. Я ведь суппер».
