Про ещё один эпизод, произошедший тогда же, рассказал нам один осведомлённый сотрудник – со слов Алексея Михайловича: «Когда он приехал в посольство после освобождения, то там были мероприятия – одно, другое, третье. Он говорил: “Я так благодарен, что картошки горячей поставили! Селёдочки…” И потом ему сказал наш представитель: “Ты съел весь наш годовой запас представительской селёдки!” – “Ну не икры же!” – отвечал Козлов». Чувство юмора у него не угасло даже после двух лет заключения.
Вообще, с этим у Алексея Михайловича всегда всё было в порядке. Как сказал нам один его коллега, «он очень хороший человек был, сердечный; любил шутки, подколки разные – причём добрые». Другой сотрудник сказал ещё больше: «Алексей Михайлович любил жизнь: любил хорошую шутку, хорошую компанию, любил посидеть, повеселиться, смешные истории всякие, анекдоты – вот это всё он любил…»
При этом «Дубравин» очень спокойно воспринимал шутки и подколы в свой адрес, что дано далеко не всем. Вспомним, что Юрий Анатольевич Шевченко называл его «недоучкой» и делано удивлялся тому, что, мол, какие существенные контакты могут быть в прачечной? Алексей Михайлович на это никак не реагировал, зато он сумел показать на деле и то, какие могут быть контакты у «сотрудника прачечной», и то, что полученного им образования хватило на весьма результативную работу. Никто ведь отрицать не станет, что иной нелегал, пробывший «там» и десять лет, и пятнадцать, может не привезти такого материала, как получил Козлов в Южной Африке – и разнообразных причин тому очень много, и считать, что человек плохо работал, никак нельзя. Кстати, нам и про Алексея Михайловича говорили, что если бы ему не пришлось довольно часто переезжать с места на место, из одной «горячей точки» в другую, то результаты его работы могли быть гораздо выше. Мы сумели сдержать себя от вопроса «куда уж выше?».
И вот, кстати, очень интересные рассуждения Юрия Ивановича Дроздова: «Как-то в Кабуле в конце 80-х годов жаркой ночью, сидя в плетёном кресле возле бассейна, глядя в небо и считая пролетающие звёздочки спутников [возникает странный вопрос: «А трассеры, чего, тогда у них не летали?» –
В Восточном Берлине – город тогда, как известно, делился на две примерно равные части, хотя вторая часть (Западный Берлин) была немного больше, – Алексей Михайлович был доставлен в Карлсхорст, в представительство КГБ СССР. Там его, что называется, привели в порядок – в том числе смыли всю тюремную грязь, переодели, переобули, – был также ряд интересных встреч, потому как всем, кто знал о его приезде, очень хотелось встретиться с… И тут мы переиначим название известного романа Джона Ле Карре
Его «дорога в тысячу ли» завершилась там, откуда она начиналась, – в Москве.
Помните, Алексей Михайлович показывал нам шишку на пальце, сказав, что это от писанины? Так вот, очевидно бóльшая её часть была «заработана» именно после этой командировки. Хотя, думается, многое обсуждалось и на словах – в том числе с начальником Управления «С» Юрием Ивановичем Дроздовым. И хотя Козлов очень много чего сделал за время своей затянувшейся командировки, очень много чего повидал, главный вопрос был отнюдь не в этом: следовало срочно найти «крота», предателя… Если с теми же «Мартыновыми», ставшими одной из первых его жертв, ещё были какие-то сомнения – мол, не они ли сами виноваты в случившемся, почему возвратившиеся нелегалы и пострадали, были уволены со службы и уехали из Москвы в Калугу, то здесь уже никаких сомнений в предательстве быть не могло. К тому же как минимум одна – насколько нам это известно – «ниточка» к поиску «крота» уже была дана. Судя по тем фотографиям, которые немцы представили «Дубравину» на первом своём допросе, утечку информации следовало искать среди выпускников МИМО, чьё время обучения совпадало со студенческими годами Козлова. Круг поиска сильно сузился.
