Конечно, вот так бросить перед ним фотографии на стол показалось немцам весьма эффектным моментом, но это был дешёвый эффект, который не только не оказал должного воздействия на арестованного, но и, наоборот, сразу дал ему понять, что именно произошло. А теперь к тому же помогал вычислить предателя. Что ж, давно известно, что страсть к дешёвым эффектам до добра не доводит…
В Москве Алексея Михайловича поселили на какой-то служебной даче (в просторечии это называется «объект») где-то на окраине города. Как он выразился, «кормили на убой, поили на упой». Отношение к нему было самое внимательное и предупредительное, гости из Ясенева приезжали часто, в одиночестве он не скучал, однако имелось одно существенное ограничение: выходить дальше двора этой виллы ему было запрещено. Как он опять-таки констатировал: «Если бы было по-другому, я был бы удивлен…»
И всё же даже теперь Козлова очень беспокоило: нет ли в провале какой-то его вины? Хотя он и говорил, что «Я всё делал правильно!», но и над ним витало какое-то облачко сомнения – так обычно бывает с любым человеком, знающим, что он не виноват, но… А вдруг всё-таки что-то было сделано не так? Или не совсем так? К тому же предательство в разведке – это самый худший вариант, который можно было только придумать, а потому даже подсознательно хотелось как-то его избежать.
Вот и руководство действовало в соответствии с принципом «доверяй, но проверяй». Ведь всё-таки два года «Дубравин» находился в заключении, причём полгода (или сколько там?) о нём вообще ничего не было известно в Центре, а потом узнали только то, что он жив и пребывает в тюрьме. Могли его за это время перевербовать? Конечно же, могли. Теоретически. Да, можно утверждать, что это замечательный человек – сильный, смелый, истинный патриот – но теоретически такая возможность была. Ведь, как известно, никакой твой реальный враг никогда тебя не предаст, он как был врагом, так врагом и останется, а предают только свои, именно те, кто к тебе близок, кому ты доверяешь.
В конце концов, Алексей Михайлович прекрасно понимал и то, что в Службе сейчас, безусловно, продолжают доверять тому, кто сдал «Веста», кто предал его самого – доверяют, потому что не знают… И чтобы найти этого человека, это существо, ему самому нужно без всяких сомнений пройти все необходимые проверки, доказать свою надёжность и преданность, после чего уверенно возвратиться в строй, зная, что ни у кого нет в тебе ни малейшего сомнения.
Кстати, одним из наиболее часто использовавшихся во время Великой Отечественной войны методов засылки в наш тыл или в боевые подразделения абверовской агентуры было «легендирование» их как военнопленных, бежавших из лагеря или из тюрьмы. Нередко гитлеровцы позволяли бежать целой группе советских патриотов, в которую внедряли своего человека – такого же измученного, избитого, исхудалого, как и все прочие его товарищи.
Как профессионал, Козлов прекрасно понимал, что для «крота», окажись таковой на его месте, было бы очень выгодно рассказать про те самые студенческие фотографии с подписью – и тем самым очень аккуратно «перевести стрелки» на кого-то другого из своих коллег, благо выпускников МИМО в Первом главном управлении КГБ СССР работало немало. Так что сейчас ему просто следовало ждать, абсолютно ничего не предпринимая и ни на что не жалуясь, а уж этому «искусству» он сполна выучился в Претории.
Впрочем, можно утверждать, что в Центре прекрасно понимали состояние человека, для которого тюремная камера сменилась на весьма ограниченную свободу – так сказать, «золотую клетку». Поэтому там не стали затягивать с разного рода проверками – конечно, не в ущерб их качеству и надёжности. Ведь это был тот вариант, когда за излишнюю доброту (есть такое понятие «добренький», которое совсем не тождественно понятию «добрый») придётся, может статься, заплатить слишком высокую цену. Прошло где-то полтора месяца его безвылазного пребывания на объекте, когда в один прекрасный день «хозяйка» этой дачи (не нужно объяснять, что она только так называлась и, к тому же, неофициально) вдруг у него спросила: «Алексей Михайлович, а почему вы не съездите в центр, Кремль посмотреть?» – «Ничего себе!» – подумал он, прекрасно понимая, что это предложение исходит отнюдь не от самой «хозяйки», пожалевшей своего заскучавшего в одиночестве гостя, а потому проявившей инициативу, и, разумеется, никаких бесполезных вопросов задавать не стал. Он просто надел костюм, повязал галстук и этаким джентльменом отправился в центр Москвы, где не бывал уже много-много лет. По пути несколько раз привычно проверился – чисто, он никому не нужен и не интересен, и это очень порадовало.
