19 мая Гордиевский возвратился в Москву; здесь ему сказали, что обратной дороги в Лондон ему нет, высказали предположение о его «сотрудничестве» с англичанами, установили за ним наружное наблюдение, но потом почему-то оно было снято, а ровно через два месяца по приезде, 19 июля, Гордиевский бежал. Не без помощи своих «хозяев» он оказался в Финляндии, затем – на берегах Туманного Альбиона.
«Предательство Гордиевского нанесло определённый ущерб многим подразделениям разведки. Мы его преодолели. Приговор, вынесенный ему, остаётся в силе, и никакие конъюнктурные поблажки не отменят его. Он знает об этом. Именно поэтому он постоянно пребывает в состоянии страха, встречаясь с бывшими соотечественниками, впадает в истерику. Героя из него не получилось»[276].
В общем, как говорится, «умер Максим…» – а что там с ним дальше, мы не помним. Ставим точку в повествовании о нём, потому как «крот» вылез на поверхность, и это – что самое главное! – внесло соответствующие коррективы в жизнь нашего героя. Не одного его, разумеется, но это уже тема не нашего рассказа.
Хотя нам следует коснуться ещё одной судьбы. Об измене и побеге Гордиевского «широкие массы», так сказать, узнали лишь несколько лет спустя. Конечно, это была сенсация, но во времена «гласности», когда многомудрый Горбачёв завёл страну неизвестно куда, этим народ было особенно не удивить. Хотя для кого-то обнародование информации об этом изменнике имело огромное значение. Вот что рассказывал нам Вадим Михайлович Майоров:
«В конце 1990 года в “Собеседнике” появилась статья о беглом разведчике Олеге Гордиевском. Там и фотография его была… На следующий день я купил также “Комсомолку” – еще два материала о нём же, где говорилось, что в такое-то время он работал в Копенгагене.
Я вгляделся в фотографию: это он, сотрудник легальной резидентуры, который нас во время отпуска через границу переводил! То есть сажал нас на пароход, идущий из Дании в Россию. ‹…›
Сдал он нас, очевидно, англичанам, а они передали американцам, поскольку Латинская Америка – сфера их влияния…
Через две недели – звонок, потом к нам пришли: “У нас есть доказательства, что вас предал Гордиевский!”
После этого нам вернули знаки отличия, медали, провели индексацию пенсии, разрешили пользоваться ведомственной поликлиникой и так далее…»[277]
Разведчики, что мы видим на примере того же Алексея Михайловича Козлова, народ отважный и решительный. Однако когда мы спросили нескольких человек из числа преданных Гордиевским, серьёзно пострадавших по его вине, что бы они сделали при встрече с Олегом Антоновичем, никто не заявил, типа: «Он бы из моих рук живым не вышел!» Самое большее, что было сказано – «плюнул бы ему в морду!», но марать о него руки не хотел никто.
Очень хорошо сказал тот же Вадим Михайлович: «Просто не подал бы ему руки. И всё! Больше ничего не надо… Другое дело, если бы задание было его ликвидировать: так мы – люди военные. Пулю в лоб он вполне и давно заслуживает. К тому же смертный приговор с него пока не сняли. Римский историк Тацит сказал: предателей презирают даже те, кому они служат. Гордиевский пишет, что его премьер-министр Великобритании принимал, что его друзья-англичане уважают и ценят. Враки все! Я больше чем уверен, что его просто презирают. К тому же сегодня про работу наших органов он уже ничего не знает»[278].
Ну и ещё, вдобавок, уточнение от генерала Павлова: «Время шло и, как совершенно правильно отмечает британская пресса, начал срабатывать “синдром изменника”. Не миновал он и Гордиевского: интерес к его персоне начал угасать, несмотря на былую ценность для МИ-6. Он оказался ненужным и, по его словам, уже пять лет [написано ещё в 1999 году; за это время мерзкий старикашка, поди, совсем заплесневел от знаменитых лондонских туманов. –
Всё, хватит об этом! Возвращаемся к настоящим людям.
