Но подтверждается и то, о чём мы говорили: это «эксклюзивная» информация, получаемая через больших начальников. И вот ещё один тому пример: «Будучи приближённым к начальнику отдела [об этом мы говорили. –
И опять-таки, к Норвегии Гордиевский никакого отношения не имел, так что про имеющихся там агентов ему было знать не положено. Но – разболтали. Ведь так приятно иногда козырнуть своими знаниями, подчеркнув тем самым свою принадлежность к «посвящённым»…
Почти до того самого времени, пока Гордиевский не сбежал, вопрос предательства так и висел над Службой проклятым дамокловым мечом. Оказавшись в Лондоне, Олег Антонович между тем очень старался. Недаром даже несколько лет спустя он писал об этом событии, об этом времени буквально с каким-то не то щенячьим, не то с холуйским восторгом. Интонация примерно как в известном фильме: «Господин назначил меня любимой женой!» Вот его собственные слова: «Оказавшись в Англии, я находился в приподнятом настроении. Уже одно то, что я здесь, в Лондоне, с головой, набитой секретами КГБ и Кремля, которые я теперь смогу передать англичанам, – великая удача и для английской разведки, и для лично меня. ‹…› Вначале мы решили, что будем встречаться с Джеком [куратор агента от MИ-6. –
«Вышел со своими партнёрами-англичанами…» – кажется, что тут Гордиевский вообще захлёбывается от лакейского восторга.
Хотя и предательству, и своему откровенному холуйству Олег Антонович нашёл чёткое обоснование: «борец с режимом». Но вот – точка зрения того же Любимова: «Гордиевский считает себя идейным борцом, сознательно ставшим “кротом”, рывшим под ненавистный режим, – линия практически всех перебежчиков. Но он ещё добавил к этому несколько необычный нюанс: ему, мол, было неудобно уйти на Запад и жить на дармовщину на чужих хлебах, поэтому он и решил в порядке компенсации передавать советские секреты»[264].
Вот такая совестливость! Даже непонятно, как он с такой кристальной «честностью» не отказался от кагэбэшной зарплаты? Удивительно и другое: почему под эту свою «борьбу с режимом» он подводил и передачу англичанам советских документов государственной важности, и предательство по отношению как к нелегалам, так и к агентуре советской разведки? Помнится, Олег Антонович изначально поставил «хозяевам» условие, что нельзя трогать никого из его посольских коллег, «поскольку, как он заявил, среди сотрудников КГБ немало порядочных, честных людей». А что теперь? «Гуляй, рванина» – хватай любого, никого не жалко? Между тем кому как не ему, некоторое время проработавшему в Управлении «С», да и имевшему брата-нелегала, не знать, какие замечательные люди входят в «особый резерв»? Но, как мы понимаем, если предателя, «сдававшего» разведчиков, работавших «под крышей» посольства в Копенгагене, вычислить было бы не так уж и сложно, то «Иуду», предававшего известных ему по тем или иным причинам нелегалов, работавших по всему миру, определить было совсем не просто. Вообще, его «география предательства» просто потрясает: семейная пара нелегалы Т. и Г., о которых рассказал генерал Дроздов, это, очевидно, Европа; «Вест» и «Веста», с их маленькими дочками, – Латинская Америка; Алексей Михайлович, уж это нам известно, – Южно-Африканская Республика; Людмила и Виталий Нуйкины – вообще где-то в Юго-Восточной Азии… И это только те, про которых мы знаем!
О последующих событиях, когда Гордиевский уже был взят в разработку, Дроздов писал так: «Мы знали, что предатель, получив любую нашу шифровку, сначала показывал её своим “боссам”, а потом поручал сотрудникам резидентуры исполнить, засыпал нас дополнительными вопросами, надеясь помочь “разоблачить” нас»[265].
Такая вот мерзость…
Конечно, британские «хозяева» очень заботились о своём ценном агенте. (Курочку, несущую золотые яйца, следует сытно кормить, иначе без них останешься…)
