Дроздов смотрит на меня, на лице его нет привычной улыбки. Читаю: “…Предательство социализма… развал нашего государства… бездумные уступки Западу… предали союзников… непонятно, чем руководствуются в Кремле; люди ЦРУ в советских верхах… разлагается КГБ… куда смотрите вы?” И спокойное: “Невыносимо тяжело наблюдать всё, что происходит в нашем Отечестве. Но вы можете быть уверены, что я выполню свой долг до конца”.
– Так что будем делать, Юрий Иванович? Председателю это письмо пошлём, пусть почитает, может быть, что-то Горбачёву процитирует… Нелегала надо успокоить: ещё ничего не потеряно, наша работа нужна Родине, ну и так далее, потеплее. Но что же будем делать, дорогой товарищ генерал? Куда мы катимся? Куда нас, как стадо баранов, ведут? Почему игнорируют нашу информацию – Крючков докладывает наверх, а там она бесследно растворяется? ‹…›
Дроздов взрывается гневной тирадой – передо мной не руководитель нелегальной разведки, а офицер-фронтовик, до глубины души уязвлённый унижением своего Отечества. Мне понятно всё, что он говорит сдавленным, дрожащим от ярости голосом. У него нет главного – ответа на вопрос: “Что же делать?”
И у меня его нет. Надо работать, жить, надеяться, что пройдёт это наваждение, пройдёт с нашей помощью… И не верить кремлёвским свистунам»[295].
Вот так работала в то «переломное» время нелегальная разведка – коллеги и товарищи Козлова, каждый из которых пытался донести правду до самого «верха», даже и не предполагая, что правда эта там теперь абсолютно никому не нужна. Что знал об этом Алексей Михайлович? Скорее всего, ничего не знал – ведь это была информация, не им полученная, а у нелегалов, как нам уже хорошо известно, не заведено делиться «интересными новостями». Хотя нет сомнения, что впоследствии, когда Юрий Анатольевич и Алексей Михайлович сидели в одном кабинете, дымя, как два паровоза (была у обоих такая дурная привычка), всё это было рассказано – уж ведь если нам, людям, как бы совершенно посторонним, Шевченко говорил о том, как, почему и благодаря кому погиб СССР, то от своего коллеги и друга он вряд ли мог утаить такую информацию. Боль-то у них одна была, потому как каждый сделал для спасения Державы всё, что мог – или даже ещё больше…
Но вот что здесь будет нелишним уточнить, так это по поводу обвинений в адрес приснопамятного «прораба перестройки» Александра Николаевича Яковлева. И здесь опять-таки квалифицированная точка зрения Крючкова:
«Это человек, с которым мы начали разбираться ещё до 91-го года. Он говорил одно, думал другое, а делал порой третье. Уже в то время было абсолютно ясно, что это человек, который проводит не нашу, не советскую политику, а линию, отвечающую интересам другого государства. В частности, Соединённых Штатов Америки. Материалы, которыми мы располагали до августа 1991 года и которые показывали Горбачёву, давали серьёзное основание сделать определённые выводы. Горбачёв ко всему этому был равнодушен.
Я, конечно, не могу утверждать, что Александр Яковлев – состоявшийся агент США. Но последнее его заявление, что он был в КПСС для того, чтобы изнутри развалить наше государство и партию, говорит о многом. Это заявление свидетельствует, что он не только “агент влияния”, но и больше. Хотя, конечно, лишь суд может установить полную меру его вины.
Яковлев говорит, что он счастлив, что нет Советского Союза. Он счастлив, а десятки миллионов людей переживают трагедию размежевания и разрушения»[296].
…Юрий Иванович нередко вспоминал следующий яркий эпизод и, конечно, написал о нём в своей книге:
«Как-то в один из приездов в Москву бывшие американские разведчики в пылу откровенности за ужином в подвальном ресторанчике на Остоженке бросили неосторожную фразу:
– Вы хорошие парни, ребята. Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться. Даже ваши поражения демонстрировали мощь вашей разведки. Но пройдёт время, и вы ахнете, если это будет рассекречено, какую агентуру имели ЦРУ и Госдепартамент у вас наверху. ‹…›
Может быть, именно в этой фразе американцев и кроется разгадка, почему М.С. Горбачёв, обладая максимумом достоверной информации о намерениях Вашингтона, пренебрёг заветами Ю.В. Андропова, поддался чужому влиянию, потерял управление страной, свой первоначальный авторитет и не смог противостоять разрушению страны»[297].
И – вывод всё того же Крючкова: «У нашей системы, как оказалось, была своя ахиллесова пята: мы были абсолютно беззащитны перед лицом предательства в высшем эшелоне власти. Так что теперь приходится только отдать должное западным стратегам – в выборе средств они не ошиблись»[298].
