Жуткое и тревожное «перестроечное» время, липкое и тягучее, в котором нам пришлось жить – время предательства, безвременья и нарастающей безнадёжности; мы прекрасно видели всё происходящее вокруг и едва не плакали из-за своего бессилия, невозможности что-либо изменить. Между тем из разных источников, вплоть до устных рассказов разведчиков, можно узнать, что у наших границ стояли тогда эшелоны, а на различных рейдах – грузовые суда с продовольствием из разных зарубежных государств, руководству которых совсем не хотелось получить новый огромный «очаг напряжённости» в мире. Накормив страну, можно было изменить народное настроение, однако Советский Союз был приговорён и предан, а на голодающий народ предателям было глубоко плевать. На том мы закрываем тему.
…В мире, а особенно в нашей стране, происходили многоразличные события, а он, разведчик-нелегал Алексей Михайлович Козлов, пребывал в каком-то своём «закрытом институте», прекрасно понимая, что его место – в «поле», где следует добывать ту информацию, которая ещё может, была ещё такая слабая надежда, спасти страну. «Дубравин» делал для этого всё, что мог – точнее, всё то, что ему поручалось (или разрешалось? – всё-таки положение у него было особое). В частности, он работал с Эдвардом Говардом[299], бывшим агентом ЦРУ, который инициативно работал на советскую разведку, а затем бежал в СССР. Владимир Александрович Крючков так писал об этом человеке, именуя его «Ховардом», что, пожалуй, точнее общепринятого «Говарда», потому как «на американском языке» его звали
«К числу интересных приобретений советской разведки в 80-е годы следует отнести Эдварда Ли Ховарда, гражданина США, бывшего сотрудника ЦРУ, которого планировали использовать под прикрытием посольства США в Москве для поддержания контактов с ценной американской агентурой в нашей стране. Однако перед самой отправкой в Советский Союз Ховард повздорил с начальством и вконец испортил отношения со своим ведомством.
В ЦРУ сочли невозможным оставлять Ховарда в разведке, и он вынужден был распрощаться с прежней работой. ‹…›
Для советской разведки Ховард представлял значительный оперативный интерес. За многие годы это был первый сотрудник ЦРУ, готовившийся для работы в американской резидентуре в Москве, который пришёл к нам по личной инициативе. Потому-то наше сотрудничество и оказалось столь эффективным»[300].
Очевидно, именно от Говарда стало известно о существовании американских «разведчиков глубокого прикрытия», не вызывавших никакого подозрения относительно своей принадлежности к ЦРУ не только у советской контрразведки, но даже и у своих «чистых» дипломатов. Как мы уже говорили, «легальные» разведчики «засвечиваются» довольно быстро, а потому за ними внимательно смотрят. Учитывая это, начальник Департамента контрразведки ЦРУ – помнится, когда-то эту должность занимал Джеймс Энглтон, но теперь это был Гарднер Хэтэуэй – и предложил вариант этих самых «разведчиков глубокого прикрытия».
«ЦРУ берегло их как зеницу ока, об их существовании знали только резидент и посол. Такие сотрудники никогда не принимали участия в повседневных играх своих коллег и на “тропу войны” выходили только в решающий момент, и то лишь когда имели абсолютные гарантии, что они не “засветятся”. Они должны были молниеносно появляться в нужном месте и так же молниеносно исчезать. Действовали они, как призраки, но результаты их акций были не только материальны, но и весьма осязаемы…»[301]
Уже одно это было ценнейшей информацией!
Говард иногда обращался с какими-то просьбами или вопросами к руководству ПГУ, и тогда с ним встречался Алексей Михайлович, в качестве представителя такового. Они общались, обсуждали то, что следовало обсудить, а потом Козлов подробно докладывал об этих разговорах Крючкову как начальнику разведки, и с ним уже решались некоторые вопросы. «Дубравина» также привлекали к работе с «источниками», которые по той или иной причине находились на нашей территории… Однако такая работа продолжалась не слишком долго – на протяжении всего лишь нескольких месяцев. А так – работа в том самом институте.
К тому же, как мы полагаем, «Дубравину», с его огромным опытом, приходилось время от времени консультировать будущих нелегалов, передавать им свой жизненный и оперативный опыт. Но так как страна тогда начинала разваливаться на части, вдоль и поперёк, в том числе и в своей интеллектуальной составляющей, то эти события не могли в какой-то степени не коснуться и разведки, куда порой также проникали какие-нибудь «новые веяния».
