Геворк Андреевич Вартанян рассказывал, что, когда они с Гоар Левоновной приезжали в отпуск в Ереван, они, параллельно с отдыхом, проводили тренировки для местной контрразведки – в частности, для службы наружного наблюдения. Ну и сами при этом тренировались, потому как «там» за ними «наружка», разумеется, никогда не ходила. А тут соответствующая служба получала ориентировку, что приезжает знаменитая «шпионская пара международного класса» – даже указывалось, из какой они якобы страны, но мы, к сожалению, забыли. Геворк Андреевич любил пошутить, а потому эта «шпионская пара» достаточно развлекалась в ходе обучения местных сотрудников «высшему пилотажу» шпионажа. Много тогда чего было! В частности, Вартаняны, изображая из себя обыкновенных иностранных туристов, подходили на ереванских улицах к простым, случайным прохожим, обыкновенным мирным гражданам, которых видели в первый раз, с различными вопросами, простыми и естественными, типа «где находится? как пройти?». Ну, а с артистическим талантом Вартаняна сделать так, чтобы для профессионала этот разговор издалека казался подозрительным, не составляло никакого труда. В результате «топтуны» начинали добросовестно ходить за этими совершенно случайными законопослушными гражданами, ни о чём не подозревающими, и, разумеется, ничего интересного для себя обнаружить не могли… Так что с «засвеченными» «легальными» разведчиками картина была бы совершенно та же: какой-нибудь любезный человек на улице просто укажет иностранцу дорогу к местной достопримечательности, а затем ему полдня придётся объяснять в контрразведке, «что он не верблюд» и не имеет к этому иноземцу совершенно никакого отношения.
Ну а ранее «засвеченный» нелегал – так это же вообще нонсенс! Это будет как в том анекдоте: «Ночь. Звонок в дверь. “Кто там?” – “Здесь посылают на Луну?” – “Здесь посылают к такой-то матери! А если вам нужен Васька-шпион, то он живёт этажом выше!”». То есть понятно, что никакой реальной работы в подобных условиях быть не может.
Вот только Алексей Михайлович, трудясь в своём институте, решил, в конце концов, совершенно по-иному. Вот что он нам рассказывал по этому поводу:
«Года через два мне стало тоскливо. Была осень, дождь шёл. Я поднял трубку, набрал дроздовский номер: “Юрий Иванович, мне нужно с вами поговорить”. – “А ты далеко? Десять минут тебе хватит дойти до меня?” – “Хватит”.
Прихожу. Он говорит: “Я знаю, зачем ты пришел. Но что я с тобой буду делать? Ты отсидел, тебя все знают… Чего ты, в конце концов, хочешь?” Говорю: “Я хочу обратно на нелегальную работу. Никуда отсюда не уйду, пока вы меня обратно не возьмёте”.
И вот мы сидели с ним и молчали. Гробовое молчание было! Потом он говорит: “Слушай, Лёшка! А чего нам не рискнуть? Ты здесь уже четыре года. Тебя они нам отдали, ты нигде в розыске не значишься. Ну и всё! За четыре года ты располнел, совсем изменился. Можно! Но сначала пошлём тебя в страну с менее жёстким режимом…” Туда и послали»[304].
Напомним, что, так как во время своего тюремного заключения «Дубравин» выглядел… мягко говоря… не совсем фотогенично, материалы о разоблачении «коварного русского шпиона» печатались без фотографий. А значит, исключалась возможность того, что его будут узнавать на улицах, что кто-то сможет его идентифицировать как «того самого знаменитого» русского шпиона, «которого в газетах печатали».
Это подтверждает и наш собеседник, сотрудник Управления «С»: «Действительно, его фотографии нигде не были опубликованы – ни в одном СМИ. По спецслужбам, разумеется, это прошло, но всё оно тут же за ненадобностью ушло в архивы, как только его обменяли. Они, по всей видимости, его тогда сразу списали, зная, что у русских принято так: человек провалился – значит, всё».
Вновь повторим, что это не только у русских. В подтверждение можем вспомнить столь хорошо знакомого нам мистера Энглтона, стараниями которого увольнялись не то что провалившиеся, но просто попавшие под подозрение сотрудники ЦРУ – как ненадёжные. Так что, вне всяких сомнений, «A.M. Kozlov» более не представлял никакого интереса для спецслужб мира, а потому разного рода материалы, его касающиеся, преспокойно пылились на архивных полках. Ну, и кто бы стал его искать при таких обстоятельствах?
По этому поводу наш собеседник, не понаслышке знающий, что такое нелегальная работа, сказал так: «Но ведь были и ещё такие организаторы нашей нелегальной разведки, не считая Юрия Ивановича, которые также могли бы подобное решение принять, хотя это нонсенс, полный нонсенс! Теории все рушатся».
