Зато вот что нам рассказывал Сергей Сергеевич про воистину анекдотичный случай, который произошёл во время одной из таких поездок: «Когда Алексей Михайлович и Юрий Анатольевич встречались, у них было предметом ярких воспоминаний то, как они, “работая иностранцами”, оказались совершенно неожиданно в одном каком-то городе, и даже в одной гостинице, не подозревая об этом». К сожалению, генерал Яковлев не знал, как были «распределены роли» в этом «спектакле». А факт тот, что тогда, в конце 80-х, в эпоху «повального дефицита», в буфете гостиницы оказалось всего лишь несколько бутылок пива. Ну и тот из «иностранцев», либо Козлов, либо Шевченко, кто первым заглянул в этот буфет, всё имевшееся там пиво и скупил, чтобы спокойно скоротать в номере вечер. Так вот, прижимая руками к груди бутылки купленного пива, счастливчик садится в лифт и вдруг, неожиданно, слышит из-за плеча знакомый голос: «А я тебе кнопку нажимать не буду!» Везёт же разведчикам на встречи со знакомыми! Хорошо, оба они были на нелегальном положении – то есть в положении равном, общаться можно было спокойно. А потому на следующий день, благо была такая возможность, они на пару отправились обедать в ресторан.
И всё бы было замечательно, потому как разговаривали они друг с другом как иностранцы, на каких-то иностранных языках – немецком или французском, но вот выпивать-то как иностранцам им не хотелось! Это у Валентина Саввича Пикуля в романе «Моонзунд» есть такой милый эпизод, когда немецкие морские офицеры, явно не вдвоём, а в гораздо большем количестве, «закрылись [в кают-компании] и три дня подряд пьянствовали, пока не кончились три бутылки коньяку».
Однако известно, что многие иностранцы – в особенности финны, у которых был «сухой закон», приезжали в Союз лишь затем, чтобы как следует надраться. Так что, если изображающие интуристов два полковника Первого главного управления КГБ СССР как следуют выпьют (хотя их при этом не развезёт, как обычно тех же «фиников»), это никого не удивит. А вот если они станут закусывать не какими-нибудь канапе или солёным миндалём, как истинные «западники», а, так сказать, «по-нашенски» – солёными огурцами, салом или селёдкой, то это может смутить наблюдательных официантов. У них-то глаз намётан.
…Старый анекдот на эту тему: «Штирлиц вышел из гостиницы “Москва” и увидел группу молодых людей. “Фарца”, – подумал Штирлиц. “Неумелый закос под бундес[309]”, – подумали фарцовщики…
Что могли подумать официанты, это ещё большой вопрос, но разговор на кухне про странных иностранцев был бы обеспечен, и это совсем не входило в интересы нелегалов. Но не могли же они принимать «родимую» под орешки и бутербродики!
Но два таких весёлых и остроумных мужика, как Козлов и Шевченко, находили выход и не из таких ситуаций! Рассказывает Сергей Сергеевич: «А на следующий день они обедали в ресторане и заставляли официанта уговорить их закусывать водку селёдкой с луком и картошкой. Не могли же они сами селёдочку сразу заказать! Поэтому они официанта с удивлением спрашивали: “Да разве это можно есть?!” Они так над ним издевались, а он их уговаривал… И самое-то главное, что потом официанта подозвал метрдотель, обративший внимание на оживлённую дискуссию за одним из столиков для интуристов. “Проблема какая-то возникла?” – озабоченно спросил он. “Да я этих му… уговариваю, что водку можно закусить селёдкой!” – возмущённо отвечал официант. Говорили они, разумеется, по-русски, не стесняясь, а эти-то двое слышат, угорают и сидят с каменными мордами, зная при этом, кто на самом деле… Ну да, именно тот самый!»
Всякое бывало.
Время между тем летело… О том, что происходило в пикирующей стране, мы говорить не будем – это может слишком далеко отвести нас от нашей темы, да и места потребуется немало. Поэтому останавливаемся всего на одном событии – хотя как бы и «регионального» значения, но для нас, в данном случае, очень важном.
Юрий Иванович Дроздов писал: «В начале 1990 года руководство 1-го Главного управления ознакомило меня с аттестацией, вывод которой гласил, что в связи “с достижением предельного срока службы” я подлежу увольнению в отставку. Шестьдесят пять лет. Действительно, пора. За плечами 13 лет службы в Советской армии, 35 лет в разведке, а всего 48 лет (или 53 года за особые условия работы). Можно и на покой»[310].
Но тут даже таким опытнейшим автором, как Юрий Иванович, допущена ошибка: увольняли «по достижении предельного возраста пребывания на военной службе». К шестидесяти пяти – а так могли служить только генералы – человек изматывался предельно, ему требовался отдых. Недаром же люди гражданские уходили на пенсию вообще на пять лет раньше.
