Ну да, мы хорошо помним те времена: распад Союза с последующими локальными конфликтами на его бывшей территории, объединение Германии, «Балканский кризис», крушение «социалистического лагеря», каждая из стран которого стала тем или иным путём переходить на «капиталистические рельсы». В недавно ещё благополучной, сонной, казалось бы, Европе обстановка усложнилась, а кое-где и накалилась настолько, что не исключалось, что разведчику можно было попасть в «заварушку» почище южноафриканской и исчезнуть без следа… Мы же не знаем, где Алексей Михайлович тогда побывал, с кем именно и для чего встречался.
Не знаем… не знаем… не знаем… И всё-таки самое удивительное заключается в том, что конкретный итог работы «Дубравина» за этот период подвести совсем не сложно. Один из сотрудников разведки говорил нам:
«На каком-то торжественном мероприятии было сказано, что это надо же было Алексею Михайловичу так отработать эти десять лет, получить такие результаты, что одним из итогов этой работы стало присвоение ему звания Героя Российской Федерации…
То есть конкретным итогом стало присвоение Алексею Михайловичу Козлову звания Героя Российской Федерации.
Вы подумайте! Получается, что ядерная бомба, причём не одна, а целых шесть, которые он обнаружил в ЮАР, а также его двухгодичное пребывание в тюрьме – это был как бы “проходной вариант”… Так что же было потом?!»
Но что там было сделано «потом», это мы уже вряд ли когда узнаем, хотя и есть одна маленькая-маленькая «информашка», некогда опубликованная в «Аргументах и фактах»:
«“Фактически, им было создано несколько нелегальных резидентур в странах НАТО. Это настоящий подвиг”, – считал разведчик-нелегал, Герой России Юрий Шевченко»[313].
Работа «в поле» завершилась для Алексея Михайловича в 1997 году, когда ему было 62 года – прекрасный возраст для выхода на пенсию. У него была не та работа, на которой только и нужно, что сидеть в красивом кабинете и с умным видом перекладывать бумажки или что-то по ним читать, – такую-то «работу» можно делать бесконечно. Ему же пора было и отдохнуть.
Своё «наследие», то есть тех людей, что были у него «на связи», свои «источники», Козлов передал Юрию Анатольевичу Шевченко. И оба они, сначала один, потом другой, выполнили поставленную задачу без сучка, без задоринки – в то самое мерзкое время, которое некоторые сегодня без зазрения совести умудрились назвать «святым». Впрочем, это давно известно: «кому – война, а кому – мать родна». Разведчики-нелегалы добросовестно и успешно выполняли свою задачу по получению информации, необходимой для тогдашнего руководства нашей страны, а то, как эта информация реализовывалась, от них, к сожалению, уже не зависело…
И вот теперь Алексею Михайловичу следовало привыкать к новой жизни – во всех смыслах этого слова.
В частности, он получил возможность по-настоящему познакомиться с историей той самой Службы, которой посвятил четыре десятилетия своей жизни. Оно может показаться парадоксальным, но при строгих правилах не знать ничего лишнего – то есть того, что тебя непосредственно не касается, разведчики-нелегалы, обладающие огромным запасом информации о различных странах и городах, политических деятелях и национальных традициях и ещё о многом-многом-многом ином, в большинстве своём практически ничего не знают о собственных сослуживцах, коллегах, не говоря уже обо всей службе в целом.
Вот что рассказал нам Виктор Николаевич Баринов, в своё время возглавлявший Кабинет истории внешней разведки, то есть «закрытый» музей в Ясеневе:
«Когда Алексей Михайлович к нам пришёл в первый раз, он сначала с удовольствием прослушал экскурсию. Очень внимательно слушал, задавал дополнительные вопросы. У него восхищение на лице было написано: какая же здесь сохраняется память, какие здесь люди! А потом он узнал, что у нас есть более двух тысяч книг по истории разведки – наша собственная библиотека, и он стал приходить к нам еженедельно и брал не менее трёх-четырёх книг. Он их прочитывал за неделю, но я думаю, что это не всё, что он читал, – была ещё и какая-то другая литература. Ведь он прекрасно разбирался в текущих событиях, великолепно ориентировался в происходящем, у него всегда было своё мнение.
Он у нас очень часто бывал. Но сначала долго присматривался – вероятно, собрал какую-то информацию, в том числе и обо мне, и как-то очень сильно к нам расположился. И у нас с ним установились очень добрые личные отношения. Он, Геворк Андреевич Вартанян и Юрий Анатольевич Шевченко – вот три человека, которые чаще всего у меня бывали».
Как музейщику Виктору Николаевичу (уточним, что он и «в поле» поработал достаточно) можно искренне позавидовать: к нему, в его «заведывание», запросто приходили люди, которым в том же музее посвящены стенды, чьи имена выбиты на расположенной тут же мраморной Доске почёта Службы, которые вошли в историю не только разведки, но и нашей страны. Мало какой музей может похвастаться такими посетителями, точнее – друзьями!
