Хотя даже в «музейном» отношении Алексей Михайлович в этой блистательной триаде оказался несколько на особом положении. Кабинет истории разведки, как мы уже сказали, музей уникальный, «внутренний», туда может прийти далеко не каждый желающий. Зато сегодня собственные музеи СВР создаются и в учебных заведениях, и в некоторых городах – открытые и доступные для самой широкой публики, и нет сомнения, что в каждом из них обязательно будут представлены Герой Советского Союза Вартанян, Герои России Козлов и Шевченко. Но только лишь «A.M. Kozlov» являет собой, скажем так, ещё и «экспортный вариант». Поясняем фрагментом из непубликовавшейся справки:
«Рассказывают, что в 1990-х годах, находясь с рабочим визитом в Претории, один из тогдашних директоров СВР России посетил музей местных спецслужб, где, к своему удивлению, обнаружил отдельный стенд, посвящённый А.М. Козлову. Алексея Михайловича [там] до сих пор помнят и относятся к нему с должным почтением, отдавая дань его мужеству и верности Родине».
А вот в какой стране, в музее какой местной спецслужбы можно поместить фотографии Геворка Андреевича или Юрия Анатольевича? Да почти в любой, которая имеет хотя бы мало-мальское значение для судеб мира, а потому представляла интерес для советской разведки. Поместить портрет – и под ним подпись-покаяние местной контрразведки: «Его-то мы и прощёлкали!»
Но кто на такое пойдёт? Помнится, Вартанян нам как-то говорил, что он достаточно близко общался с сотрудниками различных спецслужб противника. Хотя в то время он уже был «открыт», но всё равно, ничего, кроме как о его юношеских подвигах в Тегеране, о легендарной «лёгкой кавалерии» – мальчишках, занимавшихся наружным наблюдением за гитлеровскими агентами, о нём рассказывать было нельзя – впрочем, как и сейчас. Мы выразили Геворку Андреевичу удивление, что если его показывают по телевизору, то его прежние «контакты» неминуемо его узнают и раскроют, кем и где он был… В ответ нам было сказано так: «Да, я очень много общался с сотрудниками спецслужб разных стран, в очень близких отношениях были, дружили семьями. Ну, увидит кто-то меня по телевизору, затылок почешет, скажет: “Да… Сколько лет рядом сидели – и я его не раскусил!” Но вслух-то он этого не скажет! Не придет к руководству, чтобы доложить – кстати, как это положено. Ему ведь тогда скажут: “Ты дурак, значит?” Еще и со службы погонят»[314].
Так как Козлов был «расшифрован» ещё во время своей работы, то южноафриканским спецслужбам не имело никакого смысла скрывать своё с ним «знакомство». Вот и поместили информацию о нём в музей – как о достойном противнике. Известно ведь «скажи мне, кто твой друг – и я скажу тебе, кто ты». Но зная, кто твой враг, можно тоже сделать очень серьёзные о тебе выводы… Быть может, даже более серьёзные.
…Кстати, в разговоре с нами Шевченко бросил такую фразу: «Мне говорят: “Юра, ты бы хотя бы один день в тюрьме посидел – мы бы из тебя такую конфетку сделали!” Ага, фигушки вам!»
Это было то время, когда Юрий Анатольевич ещё не был «открыт». А так бы тоже мог попасть и в зарубежные музеи, и прогреметь у нас, как… ну, повторим ранее сказанное, «великий актёр “одного эпизода”»…
Виктор Николаевич продолжает свой рассказ: «Приходя в библиотеку, Алексей Михайлович всё время проходил через наш зал. Вернее, не просто проходил – он останавливался у некоторых портретов. Подходил, что-то такое шептал… Кажется: “Здравствуй, Вася! Здравствуй, тот-то…” Сначала я его всё время провожал и оставался, пока он был в библиотеке, исходя из того, что я, как хозяин, должен проявить уважение к гостю. Потом перестал это делать, чтобы “над душой” у него не стоять, не торопить его тем самым, и оставлял его одного – точнее, у нас там сотрудница была, и он выбирал книги сам… Но всё равно он каждый раз потом ко мне заходил… Как-то раз приходит: “Я прочитал то-то и то-то, взял ещё четыре книжки и хочу вам сказать: вы не представляете, какие у нас удивительные люди!” Я на него смотрю и думаю: “Да ты же и есть один из самых удивительных людей, которые представлены в этом кабинете!”».
В дополнение к этой характеристике – «женский взгляд», рассказ Тамары Ивановны Нетыксы: «Мы как-то встретились в метро. Я с Леночкой ехала, с дочкой своей. Я ей говорю: “Это Лёша, я тебе о нём рассказывала, Герой России!” – и так мы хорошо поговорили, такая встреча была замечательная. Потом Леночка сказала мне: “Мама, я обязательно напишу о нём книгу – чтобы она стала бестселлером во всём мире, чтобы все поняли, что такое Россия – страна, в которой живут такие люди!”».
Ну что ж, будем ждать! А пока, как сказано в одном известном фильме: «Чем могу!» – читайте то, что у нас сейчас получилось…
