Известно, что уже после 1966 года из загранкомандировок были отозваны многие нелегалы, работавшие в режиме длительного оседания. Не стоит судить, хорошо это было или плохо: просто обстановка в мире изменилась, а эти люди выполнили свою задачу. Какую именно?
Известно, что советская разведка в начале, да и вообще в ходе Великой Отечественной войны приобрела огромный, но весьма горький опыт. Вдруг оказалось, что в тот самый день, когда начинается война, легальные резидентуры могут мгновенно потерять связь со своей агентурой, а Центр – со своими заграничными представительствами. Мы же помним, что 22 июня гестаповцы сразу оцепили советское посольство в Берлине, а вскоре, после захвата гитлеровцами радиоцентров на нашей территории – наступление вермахта было стремительным, – оказалась утрачена радиосвязь со странами Европы… При подходе войск противника к нашим городам в них спешно создавались нелегальные резидентуры НКВД. Подобная спешка обуславливала их уязвимость: в населённых пунктах вдруг возникали какие-то новые люди, уже одним этим своим появлением вызывавшие повышенное внимание окружающих, приезжие сотрудники резидентур слабо знали свои объекты, не имели связи с местным населением, явно хромала контрразведывательная работа… По таковым причинам погибли резидентуры, которыми руководили сотрудники внешней разведки Виктор Лягин[93] – в Николаеве, Владимир Молодцов[94] – в Одессе, Иван Кудря[95] – в Киеве. Эти офицеры были посмертно удостоены звания Героев Советского Союза…
В общем, стало понятно, что к войне, к так называемому «особому периоду», следует очень серьёзно готовиться – не только на своей территории, но и на территории вероятного противника, который тем более не скрывал свою «противность», откровенно бряцая оружием. По этой причине заранее подготавливался стратегический резерв на период обострения международного положения, и этим, помимо всего прочего, занималась нелегальная разведка. В ожидании «дня Х» за рубеж выводились нелегалы, часто с семьями, они жили там жизнью иностранцев, получали образование, трудились, рожали детей… Для обеспечения работы в «особый период» закладывались так называемые «долгосрочные тайники» – небольшие контейнеры, которые можно держать в земле десятки лет, и с ним абсолютно ничего не будет – ни вода, ни температура не повлияют на содержание тайника, в котором находятся портативный передатчик, оружие, взрывчатка и многое иное… Это называлось «длительное оседание».
То же самое происходило тогда и на собственной территории: были люди, которые должны были в случае необходимости организовать и возглавить сопротивление противнику в масштабах своего района, города, области, однако пока что они занимались совершенно другими делами и, разумеется, не сидели в служебных кабинетах местной «управы» (управления КГБ), так что никакие «доброхоты» никак не могли вписать их в список «чекистов, коммунистов, активистов», который, так сказать, «в случае чего» поспешили бы представить оккупационным властям. Что ж, опыт войны не пропал даром.
В общем, зря столь старательно злопыхал г-н Гордиевский: нелегалы, направленные в послевоенное время в различные страны на «длительное оседание», должны были не атомные «грибы» во время войны считать, а ещё до начала «особого периода», когда становилось понятно, что дальнейшее катастрофическое развитие событий необратимо, должны были… Впрочем, чего тут объяснять, что они должны были делать? Кажется, и так всё ясно.
Ну а потом время внесло свои коррективы. Руководство Комитета поняло, что роль нелегальной разведки в современных условиях – не та, которая была уготована ей сразу после войны. Нужно работать, нужно давать результаты. Вот тогда и произошла та самая перестройка, о которой мы уже говорили…
Кто-то метко окрестил нелегальных разведчиков «рядовыми в полковничьих погонах». В подчинении – никого, задания – сугубо индивидуальные. Правда, порой от выполнения такого задания зависели судьбы правительств, государств, народов, а то и всего мира. Так что ни о каком карьерном росте разведчик-нелегал никогда не думал: за всю историю Управления «С» только первый его начальник – известный нам генерал Коротков «происходил» из нелегалов, а все прочие руководители могли сколько-то времени работать по линии «Н» (могли и не работать вообще, как Вадим Алексеевич Кирпиченко), но реальными нелегалами не были. Даже легендарный Юрий Иванович Дроздов, который несколько раз становился «иностранцем» – то «кузеном» Рудольфа Абеля Юргеном Дривсом, то руководителем неонацистской организации бароном фон Хоэнштайном, – под это определение не совсем подходит.
Юрий Анатольевич Шевченко объяснял нам это так: «Юрий Иванович изображал из себя нелегала, но нелегалом он не был. Это сотрудник особого резерва. “Нелегал” – это официальное понятие, а он в этом статусе никогда не был. Он был всегда сотрудник действующего резерва».
