«Человек не рождается предателем. Почему же он им становится? Причин несколько, и за редким исключением за ними стоят корысть, чрезмерное честолюбие, малодушие, трусость и моральная распущенность. Естественно, что все перебежчики и изменники никогда не признаются в том, что они перешли на сторону противника из-за таких низменных интересов, поэтому рядятся в тогу защитников демократии и борцов с тоталитарным режимом, ущемляющим их права. Возможно, это успокаивает их совесть на какое-то время, но ненадолго»[112]. Это написал Борис Николаевич Григорьев, которому, уж так случилось, за время его службы пришлось встретить на своём пути несколько предателей.
К сожалению, тема предательства неотрывна от темы разведки, и нет смысла долго объяснять, почему именно так. Ведь слесарь-сантехник дядя Вася, из какого-нибудь Хламска-на-Канаве, может быть, и очень хотел бы стать иностранным шпионом (или àгентом, с ударением непременно на первом слоге): окунуться в атмосферу той самой «ложной романтики», получать «достойную» зарплату (за недостойные дела), сменить, в конце концов, смежную «двушку», где он давным-давно проживает с женой, дитём и тёщей, на небольшую виллу на берегу Тихого океана – заодно и жену сменить на ослепительную блондинку, но… Он же в жизни своей ни разу не видел настоящего иностранца! Да и какую информацию мог бы он передавать противнику? О том, что все коммуникации в городе проржавели, известно и без него, а то, какой именно «фирменный» унитаз установлен на квартире главы районной администрации, волнует только местных жителей – к тому же далеко не всех.
Разведчик же воистину пребывает на переднем крае, более того, он находится на чужой территории, где противник не только перед ним, как на фронте, но и вокруг, и с этим противником приходится каждодневно общаться, а то, что знает разведчик, интересует очень и очень многих… Вот и стараются все, кому не лень – точнее, те, кому это положено, перетянуть представителя другой стороны на свою сторону. То есть – завербовать. Иногда это получается.
Однако вербовка «на компромате», как произошло в данном случае, – самый ущербный, так скажем, из всех вариантов. Человек может просто устать бояться, что кто-то вдруг узнает про его грехи, что его разоблачат и, в конце концов, сам придёт с повинной. Поэтому к компромату обычно стараются добавить что-нибудь приятное и существенное: деньги, ценные подарки, какую-то помощь, перспективы по службе, гарантии переезда на Запад и прочее. Получая реальное, порой достаточно серьёзное вознаграждение, агент начинает гораздо более ответственно относиться к отбору передаваемой им информации, а в своём кураторе видит не врага, который его запугивает, но как бы работодателя…
Гордиевский в собственной книге изображает из себя «инициативника» – субъекта, добровольно предложившего свои услуги противнику, да ещё и бескорыстного. Прямо-таки
«Я заявил, что хотел бы, работая на Англию, сохранить честь и совесть, в связи с чем считал своим долгом выдвинуть три условия моего сотрудничества с английской разведслужбой.
– Во-первых, – сказал я, – мой поступок не должен подставить под удар никого из моих коллег в посольстве, поскольку среди сотрудников КГБ немало порядочных, честных людей. Во-вторых, я не желаю, чтобы без моего согласия меня фотографировали или записывали на плёнку то, что я говорю. И в-третьих, вы не будете мне ничего платить. Я намерен работать на Запад исключительно из идейных соображений, а не из корысти»[114].
Так и хочется вытереть чистые слёзы умиления! (Правда, тут возникает вопрос: на идиотов это рассчитано, что ли) Ну, а теперь, когда слёзы вытерты, можно заняться и препарированием данного текста.
Сомнительно, чтобы с вербовочным предложением к нему сразу же подошли англичане: сначала, очевидно, его всё-таки «прощупали» датские товарищи, напомнили былые прегрешения и встречу именно с датской полицией. Только потом, наверное, датчане передали его британским союзникам. У них же тоже явно был интерес к сотруднику иностранной разведки, работавшему на территории их Датского королевства, в котором, как мы ранее говорили, вспоминая знаменитую пьесу Вильяма Шекспира, «не всё благополучно». Вот контрразведке и хотелось выяснить, что же именно, конкретно…
Подтверждение нашему предположению, кстати, мы находим и в книге Михаила Петровича Любимова:
«На мой взгляд, работу с ним начала датская контрразведка, тем более что Данию он нежно любил: страна прекрасная, особенно если знать местный язык. Не случайно министр внутренних дел Дании в 1985 году, когда Гордиевский заявил в Лондоне, что его завербовала английская разведка, страшно возмутился и прямо сказал о заслугах датчан, однако ему тут же надели намордник.
