Девушка остановилась у одной из огромных деревянных резных дверей, покрытой розовой позолотой, и тихо постучала какой-то особенной системой стуков, можно сказать, что выстучала мелодию. Послышался шум отпираемого засова, и дверь отрыла приветливо улыбающаяся девушка, жестом приглашая войти. Поздоровавшись, мы вошли в комнаты, и дверь за нами служанка в ту же секунду закрыла и заперла, и кивком пригласила нас последовать за ней. Мы прошли через небольшую комнату в личную спальню госпожи, чему немало была удивлена Катария: ведь раньше она дожидалась снадобий и распоряжений в передней.
Госпожа стояла у окна в утреннем шелковом легком платье, цвета лепестков яблони, удивительно шедшее ей как по цвету — кожа на этом фоне будто светилась, так и по форме — обнимая тонкий девичий стан, струилось легким воздушным водопадом. Никаких тебе корсетов, турнюров или кринолинов, только пышная нижняя юбка из нескольких слоев. Руки облегали рукава в форме фонарик, но только почти до локтя, а дальше просто узкий кружевной рукав. Она обернулась к нам, заулыбалась, увидев меня. Это была стройная беловолосая блондинка от природы, такого цвета не создашь никакими химическими красками для волос. Локоны были частью собраны, частью рассыпаны по плечам, огромные голубые глаза, опушенные длинными ресницами, идеальная ровная белая кожа, которую чуть тронул загар. Мы присели в поклоне и дружно произнесли: «Доброе утро, госпожа». Она достоинством кивнула:
— Доброе утро, — обратившись к личной служанке, сказала, — Аннария, приготовь мне завтрак, пусть Катария тебе поможет, я хочу поговорить с Абией наедине. — Девушки присели в поклоне и сразу же вышли, плотно закрыв дверь, а госпожа кинулась ко мне, обняла:
— Аби, я так рада, что все обошлось, я так испугалась за тебя, думала, что ты умрешь, и в этом буду виновата я.
Я, недоумевая, тоже обняла госпожу, которая как-то чересчур странно обращалась со мной, прислугой, очевидно, что здесь было не все так просто с этой Абией, только проблема заключалась в том, что я ничего не помнила, знала только имя госпожи, и то только то, которое сказала мне Катария — Ванилия. Осторожно сказала:
— Я после этих событий потеряла память, — вот так, не ложь и не правда. Госпожа оторвалась от меня и с огорчением заглянула мне в глаза:
— Ты совсем-совсем ничего не помнишь? — Я качнула головой:
— Совсем, даже имя забыла, пока Катария не напомнила. — Я боялась, что она мне не поверит, что назовет лгуньей и прогонит. Однако госпожа была огорчена не на шутку, наверное, у нее что-то намечалось с помощью Абии, потому как она нервно шагала от одной стены к другой, полностью уйдя в глубокую задумчивость, махнув мне, чтобы я присела на один из стулов. Я минут пятнадцать наблюдала беготню девушки, потом прокашлялась и сказала:
— Если Вы поможете мне восстановить события, память о которых была утрачена, тогда я смогу Вам помочь. Вы ведь нуждаетесь в помощи, не так ли? — Она остановилась около моего стула и положила руку мне на плечо:
— Абия, ты всегда была наблюдательна и всегда стремилась помочь мне, а я втянула тебя в огромные неприятности, — проговорила раскаянно и присела рядом. Я внимательно посмотрела на нее, надеясь, что она начнет, наконец, рассказывать о жизни Абии. Она все поняла, вздохнув еще раз, стала вполголоса рассказывать:
— Ты Абелария Консталина баронесса де ла Барр, дочь покойного барона Эрмунда де ла Барра. Ты относишься к древней, но обедневшей фамилии, сейчас ты последняя представительница своего рода. Барон умер, когда тебе было пятнадцать, твоя мама, прелестная баронесса Агналия, умерла на восемь лет раньше. У тебя осталось только небольшое поместье с маленьким домом, остальное забрали за долги твои же родственники по отцу (хотя никто не уверен, были ли они — долги), в том числе дома в главной столице и столице младшего короля — Абераннии. Ты моя близкая и единственная подруга, опора в этой бессмысленной жизни, и дальняя родственница: наши матери были троюродными сестрами, но общались теснее, чем некоторые родные.
М-да, попала, так попала. Похоже Абия была хорошим бойцом по жизни и любила свободу, так что мне не придется сильно переделывать свой характер. Ванилия жалобно посмотрела на меня, точно пытаясь разглядеть во мне ту Аби, которая, к сожалению, уже была мертва. Я пожала плечами, честно сказала:
— Я ничего не помню, но раз ты так утверждаешь, значит, это правда, я тебе верю. Рассказывай дальше, Ванилия, — возможно, это было неправильно, обращаться к госпоже по имени и на ты, но судя о ее рассказу, Абия была дворянской крови, ее подругой, получается такое обращение было бы логичным. Она грустно улыбнулась:
— Раньше ты меня называла Лия. — Мне стало искренне ее жаль — она потеряла ту, которой доверяла и ждала помощи. Я заняла место Абии, но готова помочь, если Ванилия поможет мне выбраться из этого дома разврата, ведь у меня есть, куда уйти, пусть даже это малюсенький дом и поместье, но все же это независимость. Ободряюще улыбнулась:
