Оглядевшись, я поняла, о чем он говорил. Большинство парочек в казино вели себя совсем иначе, и на это, надо полагать, были свои причины. Все, как и говорила Ория — альфы приводили сюда своих омег не для того, чтобы провести с ними время, вместе поразвлечься или отдохнуть. Нет, эти роскошные длинноногие, фигуристые и пахнущие сладкой покорностью омеги были лишь еще одним аксессуаром, способом утвердить свое положение и статус. И поэтому с ними обращались соответственно — они просто находились рядом, следуя за своими альфами, не встревая в разговоры и в нужный момент позволяя полапать себя за все, что им вздумается. И у меня вдруг создалось впечатление, что самих омег это вполне устраивает. Они выглядели так, словно уже определили свою ценность, измерили ее деньгами своих спутников и возможностью быть рядом с ними. Между ними тоже шло негласное соревнование, не столь заметное на фоне альф. Омеги придирчиво изучали друг друга глазами, подмечая каждую лишнюю складочку или морщинку у своей более удачливой и богатой подруги. Улыбались друг другу и целовали в щеки, не касаясь губами кожи, а потом бросали в спину остро заточенные взгляды, которыми, казалось, можно было бы убить на месте.
И все же они были невероятно красивы — словно куколки, сошедшие со страниц модного журнала. На их фоне я не то что не смотрелась, я казалась неким чужеродным объектом, который не составит никакого труда вычислить и определить. Наша идея была обречена на провал с самого начала.
— Они ни за что не поверят, что мы одни из них, — почти в отчаянии зашептала я. — Ты посмотри на них! Йон, я…
— Что такое? — сперва вообще не понял меня он.
— Йон, они такие красивые, — с тоской протянула я, нервно покусывая губы и опустив лицо. — А я просто притворяюсь. Посмотри на меня, я вовсе не…
Он нахмурился, а потом, положив руки мне на плечи, развернул к себе.
— Я смотрю, — серьезно проговорил альфа. — Я смотрю, Хана. Знаешь, что я вижу? Самую желанную женщину в моей жизни. Немедленно прекрати эти глупости и улыбнись. Когда ты улыбаешься, твое лицо наполняется светом, как маленькое солнышко, и это самое прекрасное, что я видел в жизни. Не смотри на них. Большинство из этих омег сидит на непрекращающихся диетах, тратит бешеные деньги на свой внешний вид, но все равно ненавидит собственное отражение в зеркале. Тот, кто считает себя красивым, не станет ломать себе кости в челюсти, перешивать веки или натягивать кожу до ушей. Не станет накачивать губы, грудь и задницу, чтобы только почувствовать себя заслуживающей чьего-то внимания и кошелька. Ты легко можешь стать такой, как они, если вольешь в себя достаточно денег и ненависти к себе, но им никогда не стать такой, как ты. Потому что ты настоящая, Хана, и вот что важно. По крайней мере, для меня. А те придурки, которых устраивают только перекроенные с нуля куклы, не стоят даже малейшей твоей мысли об их мнении. Ясно тебе?
Я немного ошалело кивнула, ощущая, что эти слова и сама эта идея словно бы что-то заново открывает внутри меня. Я никогда не думала об этом раньше. По крайней мере, не так. А сейчас вдруг осознала, что мне вполне этого хватает — быть красивой в его глазах и своих собственных. Этого было в самом деле более чем достаточно, и никакая объективная истина не могла соперничать с той радостью, что я испытывала сейчас, когда он смотрел на меня одну. Потому что лично для меня во всем этом огромном золоченом дворце тоже не было ни одного мужчины более привлекательного или желанного. Сколько бы там денег у них ни было и какой бы мифической властью они ни обладали.
